Это обещанная вторая часть осмысления поклонения/почитания Богородицы к статье О титулах Дева, Приснодева и Богородица. После написания цикла по исповеди и покаянию, а также «Матрицы», большого смысла писать не было. Осталось совсем немного моментов, которые надо прояснить. Ведь если мы призваны к сыновству Богу, то не можем быть рабами Богородице, как взывают католики и православные в своих молитвах.

Заступница?

В название статьи я вынес самоуничижительное обращение к Богородице из православной молитвы, из молитвослова. Один кандидат богословия мне говорил, что подобное обращение – следствие влияния латинской традиции. Шлюзом был Пётр Могила и ассимиляция католических духовных практик в православие на территории современной Украины, а влияние было оказано на все церковно-славянское литургическое предание на территории будущей империи. Католичество вообще слишком заточено на поклонение Деве. При проезде по дорогам в чисто католических регионах Украины или в католических странах, типа Польши, чуть ли не на каждом углу или во дворе можно встретить скульптуры Богородицы. Да, несомненно, это не Артемиды и не Афины. Но это и не Христос. Где-то произошла подмена. Человек ищет не Бога, Его Духа и Его Истину (в заповедях), а ищет человека и его заступничество.

Я как-то писал, что фарисейство – это желание человека схватить гарантии спасения за хвост, это подмена человеческими заповедями заповедей Бога, это попытка уйти от ответственности предоставлением «отчёта о проделанной работе». А отчет можно представить только по выполнению заповедей человеческих, ибо заповеди Божьи нужно выполнять всегда и до самой смерти, своей жизнью. Гипертрофированное почитание Девы, вплоть до поклонения, в католичестве и православии оказывается своеобразным побегом от Духа, Которого сам Христос назвал Заступником (в синодальном – Утешителем). В упомянутых конфессиях проявился вероучительный крен в сторону чисто человеческого, когда присутствие Духа в людях стало оскудевать. Это было настолько явно, что люди начали в своем маловерии искать себе заступника, присутствие которого нельзя обнаружить в себе. Т.е., можно успокоить свою кричащую совесть, которая говорит что родиться от Духа ты должен на земле, а не получить заступничество Девы на Суде. И человеческий заступник как-то там заступается и выполняет наши просьбы, а может и не выполнять. Но это опять посредник. Бог, Он, видимо, злой, а Богородица – смягчит Сына (Который, вообще-то, засвидетельствовал свою любовь крестом), и мы будем оправданы на Суде. Спасение, как Пасха перехода от смерти к жизни (перескакивание над Судом) задвинута куда подальше, и в совсем неподходящее для нее место. В Деве мы ищем поддержки для оправдания, а спасение, ради чего и пришёл Спаситель, попрано основными конфессиями.

Но чувствуя, что что-то тут не то, и без спасения нет смысла прихода Спасителя, глагол «спаси» начинает применяться в молитвах к Богородице. И это приводит к интенсивному дрейфу в посредническое христианство, допускающее заступничество не Заступника, а перешедших от смерти к жизни, спасённых. И первое место среди них заняла Богородица, Дева Мария. Считаю, что нужно разобраться со всеми аспектами поклонения и почитания, чтобы в попытке отрицания практики православия и католичества с водой не выплеснуть ребенка.

Итак, обо всём по порядку.

Ходатаица?

К кому нужны ходатаи? К злому чиновнику, несправедливому судье или прокурору, к жестокому царю, короче к тому, кто имеет избирательную любовь и предпочтение во внимании к определенным лицам. И ходатай – это тот, кто имеет «доступ к телу» и может «порешать дела». Таков ли наш Бог, к которому нужны ходатаи? Если Сын сам пришёл по любви к людям, воплотился и познал глазами человека бытие человеческое, то зачем нужен ходатай или ходатаи? Если Бог есть любовь, то о каком заступничестве или ходатайстве может вообще идти речь? Неужто любовь Бога менее совершенна, чем милосердие Мариам?

Мне кажется, в существовании заступников и ходатаев виновато глубинное непонимание учения Христа в Новом Завете. Неистребимы проекции ветхозаветной религии и язычества на христианство. Неистребимо и глубоко в крови ощущение справедливости суда, который по-справедливости не пройти никому. «Закваска» в «муку» была брошена, чистая закваска, которая содержится в 4-х Евангелиях. Она должна была привести к глубокому пониманию, что любить надо Христа и искать благодати Духа, а не заступников, которые расскажут справедливому судье, как мы достойны прощения. И тут ключевой вопрос: Если Бог – сама совершенная любовь, и прокурором, требующим справедливости, будет дьявол, то наши все заступники и ходатаи (Богородица и святые) перед кем нас оправдывают? Перед Богом – бессмысленно, даже кощунственно. «Твоя любовь, Господи, несовершенна, потому мы заступаемся за раба Божьего Ивана, которого мы любим совершеннее Тебя». Правда, глупо?

Может все эти ходатайства и заступления перед Сатаной? Но никто об это не говорит. Тем более, что молиться творению нельзя, и здесь мы должны уподобляться Христу в Евангелии. Когда Сатана предложил поклониться ему, Господь ответил: «Прочь, Сатана! — ответил ему тогда Иисус. — Ведь в Писании сказано: Господу, Богу твоему, поклоняйся, и Его одного почитай». (Мтф. 4: 10, Втор. 6: 13) Т.е., даже не молиться, а служить и почитать мы должны Бога. Обратите внимание на слово «почитать» в новом переводе. А ведь Бог знал, что будут Евангелия в свитках, и не оставил лазеек для человеческой слабости в почитании всего и вся. Отсюда вытекает и более фундаментальный вопрос – молитва твари. Пусть — не падшей, пусть – прославленной, но твари. Если даже почитать мы должны только Бога, то о молитве твари с глаголами заступись, помоги, спаси, не может быть и речи.

Глубоко уверен, что сама идея молитв прославленному творению – языческая проекция. «Бог – справедлив и не вникает в дела мира по мелочам, а вот святые полубоги понимают наши слабости и заступятся перед воплощением справедливости.» Только вот новозаветное учение говорит, что Бог не справедливость, а Любовь. И эту очевидность наше «христианское язычество» оставляет за скобками. Отсюда и вылазят «уши» несовершенств любви Бога, зашитые и канонизированные Преданием в молитвах Богородице и святым. У првославных даже есть Канон и молитва ангелу-хранителю. И он оказался более осведомлённым и более любящим, чем Бог, раз мы просим его заступления и молитв. Бог же нас не слышит, а вот его услышит. Бог нас судит, а вот любят нас святые, Богородица и ангелы, и заступаются за нас почти уже перед злым Богом.

Вдумавшись в этот расклад «любовь-справедливость», понимаю, что «заступники» и «ходатаицы» — это унижение совершенства Любви Бога. Это онтологический нонсенс. Молиться о мире и людях та же Мариам может. И наверняка молится по той Любви, которая в ней живет. Но называть её заступницей и ходатаицей перед Самим Совершенством в любви и милости – это дремучее язычество в Предании. Эти обращения очень смущают в наших неисчислимых, как морской песок, акафистах, канонах и молитвах «абсолютно на все случаи жизни» Богородице и даже ее иконам.

Почитание-поклонение

Между поклонением как Богу и почитанием как почтением, с одной стороны, лежит большая пропасть. Ибо есть заповедь: «Почитай отца и мать». Следовательно, ответ Христа Сатане не столь однозначен. В пророчестве Мариам относительно самой себя она говорит, что «её будут почитать счастливой во всех поколениях» (Лк. 1:48). Основное словарное определение по подстрочнику “считать счастливой”, а не “ублажать”. Перевод РБО так и пишет – “считать счастливой”. Так что, оказывать почтение Мариам – естественно для верного Иисусу, которому она приходится земной матерью. Но никто, даже если он трижды блаженный, не может быть удостоен равного Богу формального и духовного почитания/поклонения.

В этом контексте возникает вопрос: Насколько допустимы написания с большой буквы Дева, Приснодева, Богородица, если в правилах правописания прописная буква используется для имен собственных и в отношении Бога? На мой взгляд, в таком написании проявляется желание уравнять Мариам с Богом в почитании. И это не только начало реализовываться, но и произошёл перегиб с захлёстом. Возьмите все молитвословия именно Богородице из трех канонов, читаемых перед причастием, и посчитайте их процент к общему количеству прошений, благодарений и славословий. Приблизительно 45% будет к Богородице. При этом, 20% – к Ангелу-хранителю и 35% – к Богу! Сразу чувствуется, кто бог у православных.(((

Теперь о самом почитании. Я наблюдал довольно часто за людьми, будучи православным, как они «почитают» Богородицу и святых. Я, конечно, не залезу им в сердце и ум, и не могу гарантировать однозначно верную интерпретацию, но поза, жесты, выражение лица и глаз, нередкая экзальтация, свидетельствуют, что верующие основных конфессий не имеют в своем сердце четкой границы между почитанием и поклонением. И, довольно часто, перед иконами Богородицы де-факто происходит поклонение, а не почитание. А ведь Бог говорил, что «Славы своей никому не отдам», славы Бога, славы Творца, славы Благодетеля людей. И заповеди никто не отменял: «Богу одному поклоняйся».

Да, может быть есть немало верующих, которые четко отделяют почитание от поклонения, но зачем создавать соблазн тем, кто несовершенен в вере? Зачем давать таковым возможность сделать себе подмену Бога с возложением надежд не на Бога?

Я, конечно, отдаю себе отчет, особенно после осмысления воли Бога в «Матрице», что Мариам оказалась тем сосудом Духа, в котором благодать не обнаружила ничего несоотвествующего вектору Матрицы. Т.е., воля девы полностью согласна с волей Бога, буквально с того момента, как она о ней узнала от ангела. И если в ней обитает Дух, и она в Сыне, то теоретически и духовно – она бог по благодати.

Но обитание в человеке Бога и Бог сам по себе – это две несравнимые разницы.  И это не повод для поклонения. Мы все призваны к такому состоянию, в котором находится Мариам сейчас. Мы все – сосуды Духа. И если Дух будет в нас, как был в Павле, Петре или Иоанне, то мы ничем не будем отличаться от девы духовно и онтологически. Отличия будут в славе. Быть мамой воплощённой ипостаси Троицы – огромная честь, но не повод к поклонению. После распятия и воскресения апостол Иоанн забрал Мариам в свой дом. Он прожил дольше всех апостолов, но нигде у него нет упоминания о необходимости особого почитания и молитв к Богородице. Хотя к дате написания посланий и Откровения Мариам уже не было в живых. Причем, давно.

Бизнес на иконах

Когда я думаю о миллиардах проданных икон девы Марии на бумаге, доске и других материалах, я всегда вспоминаю бунт против Павла поклонников Артемиды. Народ в Эфесе прагматично подходил к культу. Их не отказ от поклонения Артемиде смущал в случае успешной христианской проповеди, а то, что бизнес по продаже фигурок Артемиды пойдёт на спад.

Дева – от земли. В ней нет даже наполовину небесного, как в Иисусе. Её можно изображать, следуя её же пророчеству о её почитании. В результате, получилось, что в она оказалась такой себе христианской Артемидой, культ которой поддерживают ради бизнеса. При этом, я ничего не подтасовывал. Оно само так получается. Чтить – не значит устраивать бизнес на ее изображениях, когда в каждом народе она даже выглядит по-разному, чтобы в ней видели, что-то свое, местное, «артемидовское». Чтить – это исповедовать её материнство в теофании и особую чистоту и смирение, которые дали возможность произойти воплощению, не нарушая свободу твари, по её согласию.

Мощный мотиватор иконного бизнеса – храмы в честь икон. Это вообще что-то ненормальное. Когда храм называется в честь девы или в честь святого, это как-то понять можно. Но когда храм называется в честь какой-то конкретной иконы «Божией Матери», напрашиваются аналогии. Представьте капище в честь троянского изображения Зевса. До такого греки не дошли. Если уж строить, то в честь него самого, а не в честь его частного изображения. Мне кажется, что такие названия храмов – своеобразная поддержка иконному бизнесу.

Как с этим всем жить?

Есть у нас православные и католики, помешанные на почитании Мариам. До них не доходит, что Дело нашего спасения четко очерчено в разговоре с ещё одной новозаветной женщиной – любвеобильной самарянкой. И там сказано, что Отец ищет поклонников Себе (а не матери Иисуса), которые будут поклоняться Ему в Духе и Истине. И именно в Духе и Христе, который назвал себя Истиной (поскольку он Слово Бога), поскольку эти два Субъекта Троицы реализуют спасение человечества. Эта простая истина проходит мимо православных и католиков.

Апостол Павел говорил не осуждать несовершенных в вере, которые «для Господа не едят», хотя совершенные знают, что запрета нет. При всех моих выше приведенных сравнениях, Мариам – не Артемида. И о том, что её «будут считать блаженной все поколения» людей, говорит подстрочник с греческого (правда, Авраама тоже почитали блаженным, но никому в голову не приходило ему молиться). Так что, в почитании нет не то что ничего плохого, а оно даже является прямым выполнением новозаветного пророчества от Духа Святого. И тот, кто не почитает Мариам, оказывается вне этого пророчества. Но почитание не предполагает молитв и поклонения. А это таки присутствует в духовной практике. Как минимум отдельные православные реализует почитание как поклонение.

Как относиться православным и католикам по этому вопросу? Мне кажется, как к детям. Как к несовершенным в вере. Ведь не есть мяса – не приближает к Богу, но таковых апостол не призывает считать неверными. Могу допустить, что почитание Мариам (а не Артемиды), не удаляет от Бога, особенно, если человек молится и самому Богу. Ведь почитание Мариам предсказано. Значит это просто отвлекающий элемент в вере, но не закрывающий полностью Бога.

Я, лично, везде и всегда готов исповедать Мариам матерью Мессии и признать её уникальную чистоту и смирение, которые привели к теофании. Но молиться Мариам не вижу никакого смысла. Апостолы не молились. «Первые» и «вторые» христиане не молились. Культ возник гораздо позже, когда начался расцвет фарисейства в христианстве. Потому держать иконы Богородицы, лобзать их и преклоняться перед ними не вижу смысла для христиан, ищущих или идущих по пути спасения. При этом, иконы Девы у моих родственников на стенах и в шкафах не вызывают у меня никаких негативных реакций, ибо я не отношу себя к иконоборцам. Такие образа для меня как предмет интерьера, не мотивирующий меня к специальным знакам почтения. Достаточно того, что умом я исповедую Мариам «матерью Господа моего», как сказала Елизавета, «исполнившись Духа Святого».

Рабы ли мы Богородице?

Нет, конечно. Мы даже Богу не рабы, если познали любовь к Нему. И только, если мы Его боимся, не смотря на десятки призывов во всем Писании «Не бойся!», то тогда мы его рабы или работники Его «виноградника». Потому песнопения типа «Спаси рабы твои, Богородице» или окончания молитв «Спасительница душ наших» категорически не уместны, даже если на все остальные чудачества и инфантильность православия с католичеством просто закрыть глаза. Некоторые из них вызывают улыбку, как ползание на коленях к иконе в польском Ченстохове . Но в целом, грустно видеть реальное желание предстать рабом, чтобы получить искомое ГАРАНТИРОВАННО (!!!) (почитайте комменты по ссылке). При этом, где то есть понимание, что с Богом гарантии не катят.

Напоследок…

Это исповедание Богородицы я взял у Игнатия Брянчанинова:

Мы исповедуем Владычицу нашу, Матерь Бога нашего, до рождества Девою, в рождестве Девою, по рождестве Девою, Приснодевою. Ведая и исповедуя величие Божией Матери, мы устремляем к ней сердца наши с несомненною верою, с глубочайшим благоговением и, по преемству от святых апостолов, молитвенно взываем к ней: “Пресвятая Богородица, помогай нам!” 

ИМХО, это поздняя самодеятельность. То, во что мы веруем, изложено в Символах веры. Это важно для нашей идентификации, как верных Богу. Остальное – это человеческое и привнесенное в предание, сверх апостольского. Потому оно не может идентифицировать мою верность в принципе. Верю или не верю я в приснодевство Марии, целую или не целую её иконы, молюсь я ей или не молюсь,это не определяет меня как христианина (может только как православного или католика).  Потому страстные призывы упомянутых конфессий и их богословов исповедовать Деву владычицей всей твари, земной и небесной, вызывают недоумение, с учетом того, что Никео-Цареградский символ веры поется по сегодняшний день на любой православной Литургии, и там нет ничего подобного, кроме признания воплощения Сына от девы Марии и Святого Духа.