ЧАСТЬ 1
После долгих размышлений и прикидов решил и я написать по болезненному вопросу для церковных традиционалов (хотя, точнее, консерваторов) о целесообразности осуществления богослужений на современных языках. Долго собирался, поскольку много и разными авторами по делу и на эмоциях написано по поднимаемой проблеме. Но публицистика так устроена, что можно писать на острую тему многим людям и на продолжении продолжительного времени, и читатель всегда находится. Ведь у читателя может сформироваться предпочтение определенного стиля. Да и с каждым новым кругом обсуждения, проблема кристаллизируется и улучшается качество обобщения. Даже перестановка акцентов может привести к восприятию проблемы под другим углом. Потому и решился на обзор, начав с себя, чтоб читателю стало понятно, чего ожидать от автора, будет ли это критика ради бунта или пользы дела? Чего больше в ригоризме позиции автора: неофитского запала или трезвого осмысления? Потому, ниже, немного личного в моих отношениях с церковно-славянским языком.
Для меня церковно-славянский язык богослужения и частных молитв – самый главный «минус» для реализации личной религиозности в Православии. С частными молитвами всё просто. Некоторые я старательно перевел на русский язык из молитвослова и Последования к причастию (на этом сайте есть пример), некоторые модифицировал, а некоторые – написал сам. И эта часть проблем закрылась. Но то, что происходит в моём отношении к богослужению, мне самому не нравится.
Богослужение незаметно превратилось в место, где можно исповедаться и «достоять» до причастия. Всё остальное воспринимается как некий антураж и театральная постановка на непонятном языке, чтоб всё было чинно, по уставу и единообразно во всех православных церквях. При этом, я не скажу, что я не понимаю всё. Например, я понимаю 90% слов, и около 50% предложений. Хотя, когда я прочитал статью на Азбука.ру диакона Андрея Глущенко «Классические» ошибки в восприятии православного богослужения» по так называемым «ложным друзьям переводчика», я понял, что моё прозрение на уроках цся в МДС было далеко не полным.
Потому, 50% понимания текста, после детального разбора точных переводов, может провалиться до 30%, а орфография с грамматикой в случаях «ложных друзей» понизят понимание слов с 90% до 70%. Т.е., проблема понимания находится преимущественно в плоскости синтаксиса, заметная часть непонимания в области непонимания исчезнувших в русском языке грамматических форм. Лексика и особенности орфографии дают наименьший вклад в непонимание. И напрасно диакон Андрей Кураев ёрничает по поводу двух десятков непонятных слов. Дело не в них.
Я помню, как пришел в Британский центр записываться на курсы английского после непродолжительных занятий с репетитором и заучивания слов. Англичанка что-то говорит, я понимаю 90% слов, но пока я в первом предложении понял по синтаксису, что именно она сказала, она уже успела проговорить ещё предложение или два. В оперативной памяти образовалась «каша» из понятных слов, и в результате я не понял ничего! А всё потому, что синтаксис иной, и я автоматом накладываю на английские предложения русскую кальку, а оно не работает. Читатель будет смеяться (или удивляться), но что-то подобное происходит и при попытке понять (даже не со-молиться), когда идёт малознакомый текст на цся или читается Апостол. Аналогия с примером понимания на английском практически полная. В английском тоже есть и грамматические формы и синтаксис, отличные от русского языка. И у большинства людей и у меня меньше всего проблем со знанием и запоминанием слов. Если кто-то думает, что я утрирую с аналогией, заверяю, что всё так и есть. Естественно, этого нет с привычными прошениями эктении и другими постоянными элементами службы. Там только проявляются «ложные друзья переводчика». Но переменные части идут на 90% мимо внимания ума и сердца.
В моей личной истории отношения к цся было три этапа. На старте воцерковления я вошёл в когнитивный диссонанс (если ёмко выразить гамму непонимания смысла цся) с языком молитвы и богослужения. Я обратился с вопросом к моим проповедникам: А зачем, собственно? В ответ мне мой друг, студент КДА, подарил только что вышедшую книгу диакона Андрея Кураева «Всё ли равно как верить?» И через некоторое время я раскопал страшный дефицит в Киеве – «Традиция, догмат, обряд», того же честного диакона. Книги мне существенно «вправили мозги». Я «нагло уразумел», что я ещё чего-то глубокого не понял, и что со временем пойму. Постепенно, на втором этапе, я вроде бы начал что-то понимать, в МДС начал понимать ещё больше. Но вечной любви к языку не зародилось. А всё из-за словосочетания «вычитывать молитвы».
Откат на базовое неприятие цся на третьем этапе произошел после углубления в аскетику и экзегетику. Это было уже много лет назад, когда начала волновать разница между «вычиткой» молитв и молитвой. Когда начал задавать себе вопросы о том, а молюсь ли я? А понимаю ли я, что и как прошу? Есть ли у меня благоговение от «вычитки»? Чуть позже задался более радикальным вопросом: а, в принципе, возможна ли молитва на языке, на котором ты не думаешь? При этом, его использование иррационально и с позиций условий создания Литургии Василием Великим и с позиций слов апостола Павла о понятности языка в Церкви.
Зачем я дома с женой читаю Апостол и Евангелие на цся да ещё и не гражданским шрифтом? Какой толк в этом для моей духовности, если понимания никак не прибавляется? Я проповедовал многим своим друзьям и знакомым, цитируя им Священное Писание на русском или украинском, поскольку цитата на цся требовала перевода на современный язык. И я понимал, что толку от знания цся никакого. Даже на службе, когда читают Евангелие на распев с интонированием, я выхватываю понятный кусок, а дальше, понимая откуда это, иду просто по памяти, догадываясь о чём «поёт» диакон в рамках «Евангелия чтение». Если же читают Апостол, сознание отключатся на автомате (всё равно не понятно). Да я и так дома читаю Новый Завет, и сознание даёт себе поблажку. Зачем напрягаться? Причём, умом понимаю, что напрягаться бессмысленно. Даже если и пойму какие-то куски текста, общий смысл сказанного апостолом останется за скобками.
После всех этих рассуждений бывшего неофита произошёл пересмотр аргументации диакона Андрея Кураева, теперь уже в статье «О церковно-славянском» из «Перестройки в Церковь». И она перестала меня удовлетворять и ментально и духовно. Тенденциозность в некоторых выражениях, смысловые и ситуационные натяжки, незаметное для него самого «давление авторитетом», беапелляционность. Некоторые утверждения с сильным значением сказанного – бездоказательны, просто вброшены в текст, как красивый речевой оборот, за которым стоит банальное желание выдать желаемое за непререкаемую истину. В аргументации нужности непонятности Церкви идёт подмена понимания когнитивностью в угоду позиции автора. Такие моменты перечеркивают даже то хорошее и толковое, что есть в этой статье, и что я отчасти использую в будущем для переработки видения проблемы. Кстати, выдержка из речи патриарха Алексия Второго по данной проблематике, приведенной в конце статьи отца Андрея, выглядит очень мудрой и взвешенной. Языку он присвоил временность, а догматам – вечность. И временное должно меняться. Даже если это позволит спасти дополнительно 5% от невоцерковлённых или «шатающихся» членов светского общества, это стоит сделать. Я уж не говорю о тех, кто ждёт этого, находясь в церковной ограде.
Замечены перекосы и тенденциозность в отношении освещения проблемы, если за оправдание церковно-славянского языка (цся) берутся филологи. Особенно жёсткая женская позиция, выражающаяся в различных формах принуждения изучения языка, придание ему свойств сакральности, певучести и лаконичности. Трудна для восприятия нефилолога позиция С.Аверинцева. Наиболее взвешенной и понятной оказалась позиция Андрея Десницкого (и фамилия релевантная). Его мысли существенно коррелируют с моими собственными, но есть нюансы, которые показывают, что он не в состоянии до конца абстрагироваться в осмыслении проблемы от того, что он филолог-профи. Хотя попыток понять не филологов предостаточно, и это придаёт работе высокий уровень объективности.
Моё отношение к поднимаемой проблеме в её сегодняшнем состоянии сложилось в результате чтения многих статей, и не только. Около 6 лет назад я был модератором в теме «Церковно-славянская обуза Украинской Церкви» на «Одноклассниках». Это была самая дискутируемая тема на протяжении 2 месяцев. Некоторые наиболее толковые статьи и аргументы прошлых споров я тщательно проработал, что позволило мне ориентировочно структурировать свой труд по проблеме, назвав его «Сага о церковно-славянском». Ирония в слове «сага» состоит не в особенности задуманного, а в том, что хоть тема и дискутируется уже два десятилетия, и декларируется на самом высшем уровне о необходимости провести реформу, реальные дискретные шаги предпринимаются только снизу. Потому такой ход событий грозит перерасти в эпос. Ведь священноначалие занято большой политикой, ему некогда решать церковные проблемы.
«Сага» – это вписывание в обсуждение по проблеме своего дискурса. Я не филолог, не богослов и не священник. И потому, предполагаю, что текст будет не ангажирован профессиональным взглядом или оглядкой на священноначалие. И как раз профессионалам взгляд непрофессионала с обычного прихода может быть интересен. В особенности потому, что я укажу, где проявляется ангажированность профи, по моему скромному мнению.
Ну и сразу оговорюсь, это статья не для тех, кто всё на 100% понимает цся и ему нравится звучание этого языка. Это статья для тех, для кого молитва только тогда искренняя и внимательная, когда обращение к Богу строится на языке мыслительной деятельности. Именно этот момент является самым главным аргументом лично для меня, чтобы язык богослужения бы русским. Именно, русским, хотя по предкам я украинец и живу в Киеве. Но я родом из Советского Союза, центрального региона УССР, где русификация была почти тотальной. Из 42 школ в моём городе только 2 было украинские (малая родина Леонида Ильича). Я учился в русской школе, русском университете, пишу всё на русском на работе. Потому, услышав часть Литургии на украинском языке, понял не намного больше, чем на цся. Все переводы молитв для себя я сделал на русский язык. И далее, я аргументирую, почему именно на русский надо делать перевод богослужений в первую очередь, мотивируя не субъективным желанием, а объективной целесообразностью. Украинский язык в Украине должен иметь такое же право на полноценное использование в богослужениях и молитве. Главное, чтоб это были современные версии языков, а не русифицированный или украинизированный славянский перевод.
Последующие части
Логическую цепочку, как всегда и везде, можно строить в любую сторону. Я не считаю этот вопрос основополагающим. Даже если заняться сугубо вопросом умственного понимания текста (а понимание умом – это далеко еще не молитва, дьявол текст на любом языке понимает несравнимо лучше любого из нас), то тут недостаточно понимания слов, нужно еще понимая образов, понимания неповерхностных смыслов. А эти образы и символы сейчас и тысячи лет назад были совсем разные. Так что для людей невоцерковленных перевод на русский язык ничего принципиально не изменит. Я не против переводов, качественных переводов – они в той или иной мере могут пригодиться каждому человеку. Но нелепо считать, что перевод на русский язык увеличит количество и качество христиан.
Пока не будет любви к людям, ничего не изменится. Если мы не любим вновь входящего человека, если мы его обижаем и гоним, то никакого значения не имеет, на каком языке при этом идет богослужение.
Если перевести богослужение на русский язык, то “консерваторы” уйдут, а новые люди не появятся.
Старец
Предупреждений - 0
Винни, вы не почувствовали “безапелляционности” во фразе: “Но нелепо считать, что…”?! Попахивает “апломбом” и непогрешимостью. С этим стереотипом, что не прибавится количество, я уже сталкивался. Это бездоказательно вбрасывание в текст. Вы не можете доказать, а я могу опровергнуть, но единичными примерами. Не люблю я такой дискуссии в стиле среднего и немного позднего Кураева: Я сказал – и не спорьте, я всё равно прав.
Насчёт качества христиан – тем более, не более чем красивый оборот речи. Это просто ваше мнение. И употребление слова “нелепо” более чем неуместно. Не хочу вступать в перепалку. Призываю к общению без ярлыков в наречиях.
ПС Почему перевод на русский приведет к тому, что мы перестанем любить входящего в храм? Какая связь между явлениями? Язык к любви вообще не имеет никакого отношения. Это инструмент. Ну и в статье я высказал личное. Это – моё. У вас – другое, у Юрия – третье. Не вижу пока предмета для жаркого спора.
Экс-Фарисей
Предупреждений - 0
В дополнение своего мнения на фб, могу также согласиться в позицией диакона Андрея Глущенко: нужно точнее переводить греческий оригинал на церковно-славянский, в этом смысле обновление будет полезным.
К тому же в предыдущем отзыве указана еще одна угроза – угроза раскола при одномоментном переводе всех служб на русский как на консерваторов и обновленцев. Могу добавить еще возможность раскола и по языковому принципу: а что скажут прихожане, для которых родной – украинский? Даже не западе Украины, а в самом Киеве? Этот вопрос сразу станет политическим, и мы знаем силы, которые в переводе на русский сразу увидят руку Москвы.
Старец
Предупреждений - 0
По русскому и украинскому ещё напишу. Сделать везде русский, а те приходы, которые желают, пусть служат на украинском, как уже сегодня есть полностью украинские литургии. прот.Андрей Дудченко в субботу литургию служит на укр. Может служить и в воскресенье, если решит приходское собрание. Дело хозяйское.
А про расколы – это ужастик, не более. Вот ты, лично, уйдёшь в раскол из-за языка? Если это будет решение поместного собора, то конечно же нет! Так и не надо об остальных думать, как о мракобесах, считающих, что в цся – сущность веры и спасения.
Ложные друзья переводчика – это не неточный перевод, а неверное смысловое отождествление слова из-за сходства с русским словом. О свышнем мире – помолимся – не о Небе и мире душ и ангелов, а о мирном духе, посылаемом с небес. И таких мест море.
У меня лично двоякое мнение. С одной стороны – изнутри идет понимание, что если бы службы были на русском языке, восприятие молитв и ход богослужения были бы более понятным и гармоничным. Так же есть ощущение того, что вопрос языка витает в воздухе. Священнослужители его не поднимают, так как это догма, не подлежащая обсуждению, и прихожане активно не дискутируют по данному вопросу.
С другой стороны, язык – это живой инструмент общения, церковно-славянский – не исключение. Слова в нем имеют определённую смысловую нагрузку и силу. Другое дело, а есть ли желание его изучать в нашем стремительном мире.
Я, например, иногда так ухожу в службу, что не задумываюсь, на каком языке она проходит. В каком храме я нахожусь – с золотыми куполами или с деревянными. Как поют певчие – с украино-сельским выговором или академическим баритоном, подобающе ли одеты для присутствия в храме прихожане. А в большинстве случаев стою на службе, не зная, куда себя деть и когда уже приложиться к Кресту. В такие дни язык для меня не имеет большого значения. Мне кажется язык в данном контексте вторичен, важно внутреннее состояние и желание с любовью предстоять перед Богом. И еще один момент – это национальный. Возможно, для России переход на русский язык более приемлем, чем для Украины. На Украине церковно-славянский является определенно компромиссным и, поэтому, к этому вопросу нужно относиться очень осторожно.
Вопрос языка имеет место, но его решение нельзя найти за один день. Эту тему надо обсуждать как прихожанам, так и священству, на ней нельзя ставить «табу». Если действительно хотя бы небольшая часть нецерковных людей благодаря языку придет к Господу нашему Иисусу Христу, то это того стоит.
Старец
Предупреждений - 0
От вы все спешите, йолы-палы))) Я только начал Сагу, а вы забегаете вперед. По всем ключевым моментам будет по целой статье. Но мне ж и работать надо. Так что – Скоро на экранах!)))