О вреде исповеди

17.10.2015 / / Мнений — 1123 / Статей — 365 / Дата регистрации — 23.09.2013

Кроме ранее осмысленных недостатков исповеди и её неверной нацеленности, есть ряд не рассмотренных моментов, которые делают её духовно вредной. Причем, я подозреваю, что, поскольку я сам не принимал исповеди, а знаю только бывальщины и имею свой опыт, то о некоторых аспектах вреда исповеди я могу и не знать. Может товарищи в сане мне помогут.

Сегодня планирую рассмотреть нюансы, которые могут характеризовать исповедь как:

  • Инструмент самооправдания исповедника
  • Инструмент потакания самолюбию и безответственности
  • Инструмент ритуального очищения
  • Искушение и соблазн для священника (исповедь у священника)
  • Искушение и соблазн для ближних
  • Инструмент создания ненужного института свидетелей покаяния

Самооправдание исповедника

ORTHODOX EASTERКонцептуально, исповедь даёт возможность лукавому человеку иметь в кармане оправдание для собственных пороков, а также, опираясь на авторитет священника, манипулировать родными и близкими. Лукавство, кстати, бывает искренним, как это не парадоксально звучит. Продажник, который втюхивает вам прямо на улице кастрюли левого бренда может быть искренним в убежденности полезности этого товара, и быть совершенно искренним именно в этом. Лукавство его состоит в том, что нужность вообще, он переносит на нас, проецируя свои представления на всех людей без исключения. И об этом он в глубине души догадывается. Но ему необходимо продать, и потому, в целом, он неискренен.

И на исповеди можно добиться от духовника нужного благословения, в глубине, понимая, что ты не прав. Но желание оправданности и получение подпорки собственному властолюбию, например, в семье, может заглушить до неслышимости голос совести. Т.е., слова о том, что нельзя ничего скрывать на исповеди человека уже вроде как и не касаются. Он особо ничего не скрывает, но излагает так, чтобы вызвать сочувствие у священника, который тоже живой человек, и может проявить сочувствие или мужскую солидарность. И у неопытного и духовно несовершенного священника вполне в состоянии вызвать нужную себе реакцию.

Т.е., исповедник пытается манипулировать самим священником на исповеди, представляя грехи под определенным углом и с самооправданием. А ведь подавляющее большинство священников «смотрят на лицо», а не на сердце. А если батюшка еще и младостарец, то по итогам исповеди может таких благословений надавать, что поломает семью или жизнь человеку, отрезав путь к покаянию железобетонным оправданием: «Так я ж поступил по благословению священника, который поставлен Духом Святым и имеет сугубую благодать священства от Бога!» Нечто подобное железобетонное было и в раю: жена, которую Ты мне дал, мне дала, и я ел. Последствия для оправдывающего себя и священника в перспективе спасения могут быть крайне негативными.

Победа самолюбия и безответственности

Представьте, что жена изменила мужу. Муж подозревает, но доказательств у него нет, а если и есть, то только косвенные. Новый Завет зовёт раскаяться перед человеком, которого обидел. А подозрение – это тоже обида, особенно, если знаешь, что его подозрение имеет все основания. Но это же какой удар по самолюбию. И по целостности семьи. А вот если исповедать грех (даже не обязательно раскаяться) перед священником, который связан тайной исповеди, то и всё шито-крыто, и карму почистила, и корона честной женщины на месте. Но муж ведь дальше с рогами ходит. Т.е., он её не разрешил от бремени греха. И для его успокоения пришлось тотально и безбожно врать, чтобы убедить его в своей «невиновности». И по идее, никакая исповедь в такой ситуации не вытянет камень из сердца.

Почему в фильмах и книгах показана классика раскаяния в изменах на смертном одре, даже если грех был исповедан перед священником? Потому что человек чувствует, что то раскаяние перед священником – пустышка, если есть возможность и доступ к обиженному человеку. И только прощение от человека, в отношении которого совершён грех (даже если он сном и духом не догадывался), снимет «камень с сердца» и даст умереть с чистой совестью. Но этого греха могло бы и не быть, если бы не было надежды на исповедь (для изначально верующих супругов).

Смею утверждать, исходя из собственного опыта, что если в тебе стоит программа покаяния, а не исповеди, то и вероятность греха резко снижается. Могу привести свой пример. В моих снах, иногда, происходит соблазн прелюбодейного содержания, когда тебе кто-то подсказывает, что это же уже твоя не первая измена жене. Одной больше, одной меньше, ты всё равно уже вымаранный прелюбодеянием. Сознание вступает в вялый бой (сон всё-таки), и говорит: «Да нет, не было у тебя прелюбодеяния в истории твоего брака. Были увлечения сердца, но похоть не была реализована. И если ты сейчас пойдёшь на это, то должен будешь сказать жене первым». Таково моё самостоятельно взятое на себя обязательство.

И это останавливает, прямо во сне, реально, без «лапши». Хотя каждый знает, что во сне многие стандарты и стереотипы куда-то деваются. Но даже во сне обещание признания в прелюбодеянии заставляет остановиться вялый ум. С жизненным опытом, в реале, а не во сне, это стало школой приобретения навыка отсечения увлечений ума женской красотой. Потому, советовал бы любящим друг друга супругам при вступлении в брак, взять взаимные обязательства перед лицом Господа, в случае измены немедленно покаяться перед супругом. Уверен, измен среди верующих и неверующих стало бы гораздо меньше.

Сама же возможность исповеди, по сути, оказывается слабым тормозом перед совершением греха, ибо позволяет его скрыть на уровне человеческих отношений. По себе знаю, когда шёл на мелкие огрехи сознательно, понимая, что это останется между мной и священником. Пять минут позора, зато сделал так, как хотел, по тщеславию или властолюбию. И больше никто не узнал моего мотива.

Если бы жена, в приведенном выше примере, знала наперед, что в прелюбодеянии 100% придётся признаться мужу, хотя практически есть возможность его обмануть, то она имела бы гораздо больше поводов остановиться, если бы не планировала развод. Само самолюбие встало бы горой против её греха, ибо признание в прелюбодеянии для людей с нормальной совестью является очень тяжелым волевым моментом. Но исповедь стала на сторону самолюбия, позволив снять необходимость «сознаваться в своих грехах друг перед другом». И она на порядок легче согласилась на грех.

Т.е., практика исповеди однозначно вредна удовлетворением самолюбия и покрытием лжи перед ближним. Сама же периодичность исповеди и признание возможности исповедовать одни и те же грехи десятки и сотни раз, приводит к ощущению обреченности грешной жизни и ломает желание реально захотеть не грешить. Особенно в связи с возможностью скрывать грехи там, где требуется покаяние перед ближним.

Но чтобы причаститься, надо очиститься. Этот ветхий стереотип создаёт просто таки потребность в ритуале очищения, в исповеди.

А надо ли очищаться?

Ключевая проблема в двух выделенных словах предыдущего абзаца. Во-первых, не надо. Господь не заставлял апостолов исповедоваться и каяться перед Тайной вечерей. Ничего подобного нет при упоминании вкушения «в домах», в Деяниях, и в 1 Послании Павла к Коринфянам, при повторении формулы о теле и крови Христовой. А во-вторых, в очищении от греха должна быть потребность верующего, а не принудительная ритуальная процедура перед причастием. Если человек уже рождён от воды, т.е., крещен во Имя Господа, и таки согрешил, то у него должна быть потребность от совести покаяться перед Богом и/или человеком в совершенном грехе, тут же, не ожидая похода к священнику в храм.

Принудительное покаяние в виде исповеди, как пропускной билет на причастие в православии – это нонсенс, ибо покаяние только тогда принимается, когда оно искреннее. Когда человек хочет метанойи, а не самоуспокоения от произведенного ритуала. Потому, ко мне приходит глубокая уверенность, что выдавленное из себя перечисление проступков постепенно увеличивает черствость и нечувствие к грехам, медленно убивая искренность в покаянии. Принудиловка в виде исповеди вредна. Нужно воспитывать себя, чтобы первый порыв раскаяния после совершения греха превратился в покаяние перед Богом и человеком. А лучше вообще не грешить. И такая возможность при жизни в теле существует, если человеку помогает Дух Отца. О ней пишет апостол Иоанн в своём Первом Послании. И это дар Бога на искренность намерений не грешить, а не продукт постоянной исповеди, и хронического очищения, как пытаются толковать аскеты (очищались и фарисеи, и только впадали от этого в гордыню от этой чистоты).

Дух не боится человеческой духовной нечистоты. Дух смотрит на сердце, на котором должно быть сыновнее покаяние, а не рабская попытка через ритуал «убежать от Божьего гнева». Потому был прощён Закхей и другие таможенники, женщины лёгкого поведения, и были обличены «праведные» фарисеи и книжники.

Искушение для священника

У исповеди есть еще один крайне негативный аспект. Для тех, кто эту исповедь принимает.

Секретная информация о прихожанах может оказаться соблазном из области властолюбия, когда путем информационных манипуляций и вбросов намёков, священник может добиться прогнозируемых результатов. Это может дать возможность раздавить недоброжелателей на приходе либо нашаманить себе пожертвование за мягкость и «правильное» благословение благодаря тому, что он гораздо более информирован. Это же создаёт предпосылки к стукачеству под давлением начальства или властей, чем священники могут нарушить (и нарушали в советское время) обет молчания о содержании исповеди. Излишне подробное раскрытие содержания греховных поступков и помыслов засоряет ум и сердце самого священника, иногда поднимая на поверхность его собственные страсти и даже нечистые помыслы.

Многие не знают, а я знаю от реальных священников, сколько было соблазнов, когда красивая девушка признаётся в долгой и непреходящей любви к… нему. И таких девушек ни одна и ни две, если сам батюшка хорош собой и с добрыми глазами. Я знаю реальный случай нарушения обета целибата именно по этой причине, а также разброд и шатания в семьях священников, где семья создавалась «по благословению», без любви, потому что надо рукополагаться и надо срочно жениться. И когда вспыхивает увлечение в ответ на влюблённость, то семья может развалиться.

Мне скажут, что об этом можно сказать и не на исповеди. Но почему-то, из реального опыта священников, это происходит именно на исповедях. Когда, манипулируя, для провокации жалости, о любви к священнику говорят как о грешной страсти. Так оно и есть. Но эта фрустрация и её производные должны быть исповеданы с молитвой перед Богом, а не перед объектом влюблённости. Ибо если человек создает соблазн другому, то лучше было бы ему жернов на шею, и в море. И провокация к ответному чувству и проявлению похоти от женатого священника и есть такой соблазн. А не было бы исповеди, было бы гораздо меньше тайных признаний. Ибо девушка понимает, что и её, и, возможно, его чувство, можно легко скрыть за «тайной исповеди».

Слабые священники могут сами себя ввергнуть в пучину приходских склок между противостоящими группами, и, пользуясь информацией с исповеди, приводить к «победе» покровительствуемой группировке. Это может толкать к неискренности и утаиванию грехов на исповеди другой части прихожан. Я знаю о подобном случае. В конечном итоге, священник оказался изгнан с прихода единогласно обеими группировками, что их и примирило. Как говорил отец Браун (взял из статьи Е.Щёткиной), «священник прекрасно разбирается в грехе, поскольку это часть его ежедневной работы. Вопрос – как он использует свои знания. И для чего. Если он их использует в качестве спускового крючка для конфликта, то такой священник не столько «влиятелен», сколько просто социально опасен». А ведь исповедники бывают очень разные, и грехи могут быть далеко выходящими за рамки прихода. Они могут доходить вплоть до государственной тайны. И, скажите, зачем бремя всех этих знаний священнику? От сексуальных мечтаний до политических интриг. Это соблазны и соблазны в квадрате, а смысла – никакого. Один вред захламлённости души и соблазна воспользоваться секретами. Потому исповедь для священника вредна. Даже для жизненного опыта пользы не много, ибо у каждого своя собственная судьба и её обстоятельства. И на исповеди нужно не жизнь рассказывать, а в грехах каяться. А грехи у всех одинаковые. И их обстоятельства знать священнику вредно. Надеюсь, после всего написанного выше, читатель с этим согласиться.

Искушение для ближних

Не менее вредно знать о грехах обращённого членам общины. Когда человек уверовал в Господа и решил креститься, то для присоединения к «народу Божьему» он должен покаяться в грехах. Я знаю, что в некоторых деноминациях человек признаёт свои грехи публично перед всей общиной. Но если кающийся приводит грехи с некоторыми подробностями и обстоятельствами их совершения, что вроде бы как говорит о серьёзности раскаяния, то в этом видится соблазн для окружающих, особенно тех, кто его близко знает.

Кроме того, некоторые обстоятельства могут оказаться прикрытым самооправданием, что в покаянии недопустимо. Потому подробное покаяние нежелательно. А лучше вообще молча покаяться перед Богом, не прибегая ни к каким разрешениям и чинам от пресвитера. Можно даже стоя перед вхождением в воду для крещения. Лучше, когда община просто помолится Богу о прощении грехов обращённого. Грехи же перед отдельными членами общины должны быть исповеданы перед ними лично, заранее, а не публично, и то, если в этом есть смысл.

Я считаю, что не все грехи перед ближними, включая членов общины, должны быть признаны открыто. Есть ситуации, как и в случае с пресвитером, когда не полезно ближнему знать о нашем грехе, если он о нём не догадывается. Есть такие грехи, как, например, зависть к ближнему, раздражение, скрытое за милой лицемерной улыбкой, страсть и похоть, которые невозможно удовлетворить в силу статуса объекта страсти, своего собственного, или обоих вместе. Мы можем проявлять жадность или скрытое высокомерие к ближним. Но если человек не почувствовал этого и мы смогли скрыть наши помыслы, то в этих грехах мы не должны сознаваться перед конкретным человеком. Ибо, если признаемся, то можем создать соблазн, который человек не сможет понести.

Подобная информация может привести к таким изменениям в том человеке, которые ему только повредят. Он ухудшит о нас представление тогда, когда мы как раз решили избавиться от подобных грехов. Потому, считаю, что имеет смысл каяться перед человеком только тогда, когда мы однозначно обидели его, или мы увидели его недовольство или оправданное подозрение. Имеет смысл каяться, если определённое, даже тайное злодеяние подлежит раскрытию по договоренности.

А если получилось обмануть, например, жене мужа, и он ничего не заподозрил, надо ли говорить, или лучше скрыть? У меня нет твердого рецепта для всех. Потому, скажу от себя. Если бы я нарушил верность, то имея договоренность, признался бы. А если бы не имел договорённости, то, не прибегая к священнику, покаялся бы перед Богом с обещанием больше так не делать. И если бы я не получил облегчения или возникли бы рецидивы, то признался бы. А если бы получил облегчение, и увидел, что по молитве Господь избавил от страсти, то не стал бы говорить. Где-то так. А каждому нужно поступать не по моим рекомендациям или рекомендациям к исповеди от церковников, а согласно собственной совести.

Моё мнение, что христианам, в супружеских отношениях, лучше иметь упомянутую мною договорённость. Это снимет наперед возможность утаивания, понуждая к рассмотрению проблемы не только на уровне измены, но и развода, потери отношений с детьми, разделом имущества. Уверен, что держание в уме всего этого поможет резко перехотеть впадать в прелюбодеяние, если есть хоть толика представлений о предстоящих проблемах на всю жизнь за час удовольствия. Конечно, если дал слово перед Богом признаться. (И подобные вещи касаются не только измен, но и всего того, что может нарушать интересы и отношения любви между супругами.)

А если можно просто исповедаться, то 2 секунды позора (чтобы произнести фразу «согрешил прелюбодеянием») и грешная ночь в командировке – вещи несопоставимые. Можно и рискнуть. А батя, например, всё прощает. Простит и вторую и третью командировку. А не простит он – священников и храмов много, и всем нужны пожертвования. В этом я вижу огромный вред от исповеди. Ведь это ж не анекдот, когда «набожный киллер» (ну вот Бог послал такую работёнку) после выполнения заказа делает пожертвования и исповедуется священнику, который не сдаст. Это крайний пример, но он отражает суть расхождения исповеди с покаянием.

Сомнительная польза от свидетелей

Православный священник перед исповедью говорит на церковно-славянском языке: «Я есть свидетель, не бойся и не скрывай ничего передо мною, а если скроешь, то будешь иметь ещё больший грех». Странное учение, не правда ли? И при этом полностью отсутствует в Новом Завете и в практике первых христиан. Нет никакого упоминания. Но сейчас не об этом, и даже не о том, что никто никому не раздавал власть прощать от ВСЕХ грехов. Вопрос в другом: А зачем нужен свидетель исповеданных мною грехов в виде человека такого же грешного человека, как и я сам? Очень странно звучит аргумент, что он будет свидетельствовать о том, что я этот грех исповедал. А что, Бог, ну такой не осведомлённый, что Он этого не знает?!

Говорят, что священник будет свидетелем того, что я в этом покаялся, если нарушу. Просто смешно. Но никто из священников не смущается, что на следующую исповедь я прихожу с тем же самым ворохом грехов! Значит, это свидетельство не работает.

Говорят, что мне будет стыдно перед человеком впасть в исповеданные на исповеди грехи. Ну это уже вообще как-то непонятно. Перед человеком мне должно быть стыдно, а перед Богом, что, не стыдно?! По-моему, стыднее перед Богом, а не людьми. И нарушение клятвы перед Богом всегда опаснее, чем перед людьми. Да и совершение греха после покаяния можно сделать невидимым для свидетелей. Так часто и бывает. И никакого толку не будет, хоть от свидетельства священника, хоть от свидетельства членов общины.

Но, при этом, человек знает, что Бог знает, и он Свидетель свидетелей всех наших дел и помыслов. Так какой смысл в не смотрящих на сердце свидетелях? Ведь даже публично раскаяться можно лицемерно и при нормальных актёрских данных люди этого не заметят. А ведь к лицемерию человека, возможно, подтолкнул сам формат публичного покаяния или исповеди, когда, зная реакцию людей, он не решился сказать. А Богу пообещать человек может, поскольку Он и так всё знает. Ему важно наше раскаяние, а не признание совершения, которое Ему прекрасно известно.

В некоторых общинах человек кается вслух при всей общине. Смысл такого формата видят в том, что есть свидетели его раскаяния. И если он нарушит, то ему могут предъявить обвинение и вынести суд все члены общины. Считается, что для самого кающегося это оказывается хорошим тормозом от впадения повторно в подобные грехи. Главное, чтобы в этом была ценность присутствия в среде христиан, а не боязнь ухудшения их мнения о нём.

Если человек боится людей больше, чем Бога, то он зависим от их мнения. Зависимость от мнения окружающих есть тщеславие. Соответственно, мотивирование на избегание греха, потому что осудят свидетели, дурно пахнет. Сын должен опасаться обидеть отца, не страха ради, а по любви. Потому, покаявшийся должен не грешить не из боязни мнения свидетелей о нём, а опасаясь отпасть от любви Бога.

Человек должен учиться «ходить перед Богом» и «поклоняться в Духе и Истине». И никакие посредники и свидетели в таком исповедании не нужны.

В общем, стоит признать, что если кому-то человеческое свидетельство о покаянии помогает удержаться от греха, то этим стоит воспользоваться. Но сама по себе потребность в этом  свидетельстве говорит о несовершенстве веры человека, когда ему неудобнее перед людьми, чем перед Богом. Косвенно, можно говорить, что в человеке может присутствовать тщеславный мотив соблюдения заповедей, ради мнения людей, а не ради верности Богу. Потому я против специальных свидетелей в покаянии в формате исповеди.

 

В общем, если подвести итог, и учесть содержание предыдущих двух статей:

Исповедь как выкидыш покаяния

Исповедь как суррогат покаяния

то от исповеди надо отказываться, поскольку она вредна и для исповедника, и для тех, кто принимает исповедь, и для движения по пути спасения исповедника. Небольшой эпилог, выводы и рекомендации с обобщением изложу в последней работе. Ведь одно дело говорить о помощи Духа, и совсем другое – получить её. И одно дело хотеть не грешить после покаяния, а другое дело не грешить реально. А если согрешил, то что делать, и как назвать прошлое покаяние?

Об этом – в следующий раз. Последний раз по этому предмету.

Обсуждение


  1. Предупреждений - 0
    Олег
    Гость
    20:08 18.10.2015

    Странное…даже откровенно говоря, враждебное отношение к исповеди…Разве в протестантских церквях есть таинство исповеди?
    А как же решать проблему содеянного греха? Разве пастор не призван заниматься здоровьем стада?!
    Автор отрицает исповедь, не предлагая ничего взамен…современные церкви полны неисповеданного греха и нерешенных духовных проблем…


  2. Предупреждений - 0
    Sergiu
    Гость
    15:50 16.03.2016

    Да, и у протестантам есть таинство исповеди. Исповедуем мы свои грехи перед Богом, а так же друг перед другом, и молимся друг за друга. Например, я курил на протяжении 30 лет. За это время я множество раз бросал курить, даже иглоукалывание делал против курения, но все напрасно. В 2008 году я покаялся в одной баптисткой церкви. Но, хотя и знал и понимал что курить вредно для здоровья и это грех равный убийству, я не мог избавится от этого греха. Через год я исповедал этот грех пресвитеру. Он сначала не поверил, ибо не чувствовал от меня запах табака. Потом мы помолились. Засвидетельствовал и перед церковью. И церковь молилась. Никто меня ни разу не упрекнул этим грехом. Примерно через 3 месяца после моей исповеди и молитвы церкви, в одно прекрасное утро, я вытащил с кармана сигареты и зажигалку, и отдал их жене, сказав ей, что с этого момента больше не курю. Она ответила: “Сколько раз я слышала эти слова!!! Положу их на полку, ибо до обеда еще пройдешь и будешь их искать.”. Прошло уже почти 7 лет с тех пор, но больше к сигаретам не дотрагиваясь. И совсем не тянет. А бросил я курить именно благодаря тому, что исповедал свой грех перед Богом публично, и благодаря молитвенной поддержки пресвитера и церкви.

  3. Вячеслав Король
    Старец
    Ортодокс
    Предупреждений - 0
    Вячеслав Король
    Администратор
    16:54 16.03.2016 / Мнений — 1123 / Статей — 365 / Дата регистрации — 23.09.2013

    Вы раскаялись реально. При чем здесь исповедь, как формат и ритуал? И для этого пастор не нужен. Я бросал курить несколько раз, и когда решился бросить как бы перед Богом, как бы перед Его лицом, то уже не курю 20 лет.


  4. Предупреждений - 0
    Sergiu
    Гость
    18:09 18.03.2016

    Вы не правы. Это была исповедь, т.е. я исповедал свой грех перед своим братом по вере и вместе помолились Богу об исцелении. И Бог сотворил чудо, и излечил меня от табакозависимость. Истинная исповедь, это исповедь по слову Божьему. А в Библии написано:”Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного.”(Иак. 5:16). Именно это я и сделал в 2009году. И именно молитву праведников Бог и услышал.

  5. Вячеслав Король
    Старец
    Ортодокс
    Предупреждений - 0
    Вячеслав Король
    Администратор
    18:42 18.03.2016 / Мнений — 1123 / Статей — 365 / Дата регистрации — 23.09.2013

    Вы подтасовываете цитату. Если я провинился перед братом, то цитата из Иакова подходит. А если вы не провинились курением ни перед кем, кроме как перед своей совестью, волей Бога  в вас, то каяться имело смысл перед Ним.

  6. Вячеслав Король
    Старец
    Ортодокс
    Предупреждений - 0
    Вячеслав Король
    Администратор
    22:23 18.10.2015 / Мнений — 1123 / Статей — 365 / Дата регистрации — 23.09.2013

    да что вы? Я предлагаю покаяние вместо исповеди. Почитайте предыдущие статьи и обождите эпилог,  4-ю часть

Комментировать

Цитировать


(required)

(required)


девять × = 72