Как-то на форуме сайта Гостомельской общины Церкви Христовой было бурное обсуждение по предмету совести после того, как я закончил цикл статей по совести. Один вопрос я оставил без ответа, хотя я помнил о том, что ответить на него нужно. Меня спросили о том, что, мол, Савл с чистой совестью гнал христиан (до момента откровения по дороге в Дамаск), а потом с такой же чистой совестью проповедовал Евангелие. Значит, совесть не такой уж универсальный инструмент для противостоянию греху, и то, что я проповедую, опираясь на Павлово же выражение «моя совесть, руководимая Духом Святым», оказывается не столь уж однозначным для объяснения механизмов совести в человеке.

На тот момент у меня не было особо времени копаться в точности выражений. Но в отпуске я вспомнил об этом «долге», почитал, и выяснил, что в соответствующих местах вообще слово «совесть» Павлом не произносится. Т.е., когда он говорит о личных гонениях христиан, он не утверждает, что делал это с чистой совестью. Я специально задал в электронном варианте Библии корень «совест», и просмотрел абсолютно все места, где этот корень использовался. Нет в них прямых утверждений, что творимое зло было реализовано с «чистой совестью».

Есть, правда, несколько косвенных утверждений в Писании, за которые мои оппоненты могли бы зацепиться.

1. Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня. (Деян. 23.1)
2. Посему и сам подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми. (Деян. 24:16)
3. Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистою совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью. (2 Тим.1:3)

Первый и третий стихи как бы подталкивают к тому, что у Павла всегда было в порядке с совестью, и до, и после обращения. Но если почитать контекст второго высказывания, не смотря на слово «всегда», то понятно, что это относится к его нынешнему и будущему состоянию.

Но я не буду сейчас читателя «закатывать в контекст» и пытаться выкрутиться в отношении каждого стиха. Есть куда более интересный момент, по которому видно, что Павел осуществляет подмену двух качеств: честности и совестливости. И это видно в следующем его призыве: Молитесь о нас; ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно. (Евр. 13:18)

Мне скажут, что это послание, скорее всего, не Павел писал, а кто-то из его учеников. Но это ничего не меняет, ибо, в любом случае демонстрирует, что достаточно грамотный писатель этого Послания легко впадает в подмену «совестливость – честность». И я позволю себе допустить, что это было естественным для того времени, коль Павел косвенно обобщает, что у него с совестью всё было зачётно даже тогда, когда преследовал и участвовал в убийствах явных праведников.

Если Бог будет судить язычников по закону совести, который «написан в их сердцах», то он не может быть по типу светского закона как дышла, куда поворотишь, туда и вышло. Не станет мудрейший Абсолют применять несовершенное «лекало» на Суде к любимой им твари. Не может закон, прописанный в сердцах любого человека на планете, от христианина, до дикаря племени Мумбо-Юмбо, быть несовершенным. Скорее всего, это мы в состоянии заглушать в себе его ощущение, прикрываясь такими прекрасными словами, как искренность и честь, которые часто размещают рядышком со словом совесть (кто помнит совковые лозунги, тому напоминать не надо).

На мой взгляд, на поверхности лежит то, что Савл (до трансформации в Павла) был просто честен перед собой. Честность перед собой и есть искренность, которая, в свою очередь есть согласие желательного и умного центров человека, даже без участия волевого. Может ли человеческое воспитание научить делать злое в глазах Господа, да ещё приписав это к праведности? Легко!!! Обличения Господом фарисеев и книжников нам это показывает в Евангелиях десятки раз. В таких случаях, человек, наученный заповедям человеческим честно и искренне творит то, что у него на сердце и в уме, согласно научению.

Но об обличении совести в соответствующих местах ничего не было сказано. Действовала она в Савле в момент убийства Стефана, или была задушена гордым ощущением полной собственной правоты, мы не знаем. Знаем только то, что у Савла все его действия были искренни, он был честен перед собой (что на сердце, то и в голове), и что в то время некоторые это могли назвать «чистой совестью», хотя точнее это назвать честностью и искренностью в состоянии подавленной совести.

Можно ли научить человека тому, что хорошо – это плохо, а плохо – это хорошо. Даже не надо ходить в область антиутопий и вспоминать «Свобода – это рабство». И даже не надо смотреть на жизнь граждан в России и КНДР, где подмены стали тотальными. Достаточно просто посмотреть вокруг, и на себя самого. И можно заметить много «интересного».

Мы легко отодвигаем сигналы совести на задний план, когда нам нужно исполнить бессмысленное церковное постановление, когда наше эго сигнализирует, что ему некомфортно от разрядов совести, когда можно приобрести некое благо в «мутной воде». Не говоря уже о ситуациях, когда мы научены обществом, церковными системами и правом делать злое, думая, что творим добро. Это касается и высказанного Господом пророчества относительно гонений христиан перед Концом, так и времени написания новозаветных книг, когда даже Савл участвовал в убийствах. Савл думал, что служит Господу, искореняя еретиков. Потом подобным увлекались и сами «так называемые христиане», убивая и сжигая еретиков на кострах.

Я не сомневаюсь в том, что совесть работает и в подобных ситуациях. Но гордыня от собственной правоты задвигает совесть, и делает неслышным её голос. Гордость привела к появлению Сатаны и его демонов. Гордыня же привела и к падению Евы, когда самость поставлена выше лояльности к Творцу и любящему Отцу. Гордость и её маргинальные проявления оказываются глухой стеной, за которой не слышно сигналов Духа, который никогда не принуждает, а только подсказывает, не нарушая свободы выбора. А уверенность в собственной правоте – это самый универсальный и мощный инструмент гордыни, который легко построить на базисе справедливости.

Сама по себе справедливость – хорошее и позитивное качество, но его можно легко извратить, если исходить из изначально искривлённой системы ценностей. И человеческие заповеди – это именно тот фактор, который искажает прямое и божественное. Человеческих заповедей во времена прихода Мессии оказалось критически много, что и было реализовано в гонениях на Него и его последователей. Хотя, при жизни по заповедям Божьим, их бы не могло быть.

Савл гнал христиан по справедливости заповедей человеческих. Он желал этого умом и сердцем, он был искренен в этом суде человеческой справедливости. Он мог не слышать голоса совести, либо не обращать на него внимания (он об этом нигде не написал). Но если он назвал совесть инструментом Святого Духа в человеке, то совесть не могла одобрять того, что потом осуждала. Это была искренность в ненависти и зле.

Искренность, как честность ума перед сердцем, реализованная в волевом действии, – это механизм совершения качественных поступков человека, которые ему свойственны. Он нравственно не окрашен, и может быть реализован к любым поступкам, включая явно злые. Тогда как действия человека в русле совести всегда добры, а против совести – злы. При этом, они добры и злы в глазах Бога. И это очень важно. Искренность и честность поступка – критерий нравственно неокрашенного качества. А вот совесть владеет различением «грех – праведность».

Потому, отвечая на вопрос с форума, могу сказать так, что Савл искренне, не вступая в конфликт ума с сердцем, преследовал христиан. В послании к Евреям есть стих, который позволяет допускать, что честность перед своими убеждениями, могла восприниматься как реализация доброй совести. Совесть – это универсальный инструмент Святого Духа, по словам самого Павла, и он не может быть противоречивым.

Но, поскольку он не нарушает нашей свободы выбора, он действует ненавязчиво и без видимого внешнего воздействия (как тщеславие в отношении человеческих заповедей в обществе себе подобных). Потому сигналы совести могут успешно заглушаться гордостью, уверенностью в собственной правоте, и другими производными от гордости.

Гордость легко «прижигает» чувствительность человеческой совести. Совесть таких людей апостол назвал «прижжённой» или «клеймённой», в зависимости от перевода Нового Завета. Если люди имеют такую совесть, то возможность их покаяния может стремиться к нулю. Потому апостол так негативно о них высказывается. Ибо, из состояния ощутимого приоритета гордости над совестью можно не выйти никогда. Павла из этого состояния вывело явное чудо и откровение Господа. Многие в таком соотношении гордости и совести и умирают. Но это не принижает универсальности совести, а лишь свидетельствует о доминировании эгоизма и гордости.

Если говорить об образе, то совесть можно сравнить с попутным ветром или течением в реке, если мы собрались плыть к Богу. Свойство самой воды позволяет плыть, и против течения, и против ветра (на вёслах). Мы можем быть уверены в силу воспитания или церковного предания, что плыть на вёслах против ветра – это и есть направление к Богу (типа аскетики). Упрямство и гордость нас могут всё время толкать плыть именно так. Но, в моменты усталости, совесть будет нам показывать истинное направление. И если мы выдохнемся с ней бороться и отдадимся её мягкой силе, то окажемся в объятиях Бога. По-моему, нечто подобное говорит и даосизм о пути человека в гармонии с Дао.

Небольшая иллюстрация по ненавязчивой силе совести.

По дороге во Львов (все мои родственники во Львове и Львовской области потомственные свидетели с конца 20-х годов 20 века) несколько дней назад читал книгу «Кризис совести», написанную членом правления Бруклинского центра Свидетелей Иеговы, дядя которого был четвертым президентом корпорации СИ. Он был потомственным свидетелем, а это очень серьёзные шоры заповедей человеческих. Очень многие христиане знают специфику свидетелей Иеговы, их жёсткую организованность и такую же борьбу с инакомыслием, когда с исключенным членом никто не общается, демонстративно. Зная все расклады в случае изгнания, каждый свидетель включает мощнейшую самоцензуру в размышлениях и изучении Писания, которая глушит совесть даже тогда, когда он видит явное противоречие или лицемерие.

Но совесть действует как закваска Царства Небесного, брошенной в три меры муки. Главное, чтобы это была чистая мука, без комков и прелости. В таком случае, совесть может привести к покаянию. Но если требование состояния комфорта и стабильности будет выше («комки и прелости»), то совесть, как ненавязываемый, а предлагаемый критерий, может проиграть в неравной битве с промывкой мозгов и жестким навязыванием определённого взгляда во время школярских изучений Сторожевой башни.

В случае Реймонда Франца, его уверенность в правоте человеческих заповедей, таки, проиграла бой совести. Но этот бой длился долго и мучительно. Уникально, когда человек, пребывающий в учении СИ, занимая высочайший пост в организации (а его дядя в тот момент вообще был президентом), в пожилом возрасте приходит к разрыву с конфессией и системой. Это был правильный выход из кризиса совести. Но что самое главное, слово здесь использовано правильно, и в названии, и в контексте. Это не просто честный и искренний поступок. Многие свидетели и так честны перед собой, и достаточно искренни в уверенности в своей непогрешимости (Папа Римский нервно курит в сторонке). Выход Рэймонда Франца – это именно победа Духа в человеке над заповедями человеческими. Это возвышение совести над гордостью от собственной правоты, и предоставление приоритета Богу по сравнению с ценностями самости.

Ценность такого перерождения, без чуда, без огня и голоса с неба, может быть даже выше, чем чудесное изменение Савла в Павла. Оно проявляется среди людей (не только в данном случае), и доказывает моим оппонентам по тому спору на форуме, что неправильное воспитание может быть преодолено совестью. Значит при всей ненавязчивости воздействия Духа, совесть оказывается мягкой силой, которая при достаточной внимательности к её сигналам, легко сминает стрелы человеческих искажений высшей правды.

Главное – к ней прислушиваться и молить о её чувствительности. И эта мягкая сила увлечёт нас в Царство.