Принцип свободы

В любой общине, где установились правильные отношения любви и дружбы, каждый добровольно готов пожертвовать частью своей свободы, но сама община не посягает на свободу члена общины без его согласия. Этот принцип проявился в коммунальной собственности первых общин, но на добровольной основе. Принцип «за послушание» тоже был, но на основе признания духовного авторитета, а не тупого давления авторитетом.

И такой же принцип свободы мы видим в сосуществовании общин, когда Церковь получается как община общин. При подобном взгляде на свободу, каждая апостольская община оказывается отдельным стёклышком мозаики под названием Церковь верных, но со своим цветом и формой.  Тот, кто собирает стеклышки в мозаику, есть Дух. Никакие папы, предстоятели или региональные надзиратели (епископы) в виде помощников Мастеру не нужны.

Есть общины в разных местах, которые названы по городу своего происхождения и которые имеют свои особенности в духовной практике и в делах милосердия. Не проявляется никакого властного подчинения одной какой-то главной общине. Ведь даже собор апостолов в Иерусалиме вырабатывает всего лишь несколько общих правил для принимаемых язычников, но не пытается рулить остальными церквями или собирать с них дань-десятину. Христиане сами собирали апостолов в дорогу, но апостолы не организовывали «отстёгивание наверх».

Такая свобода должна быть и у апостольских общин не только в первом веке. Община, которая придерживается Христового учения и апостольского предания, не должна больше иметь над собой никаких руководителей и координаторов. Это выдумки из периода, когда те, кто должны были быть слугами, стали князьями, превратив «завхоза» общины в источник власти и вершину «священной иерархии». Они же и начали дело централизации власти. Немалую роль в замене свободы на человеческую власть сыграло и человеческое извращение церковной соборности.

Соборность: теория и практика

Соборность – слово, попавшее в символ веры, но напрочь отсутствующее в Новом Завете. Слово, которое обусловило проявление чисто человеческой составляющей в построении Православия и Католичества как церковных систем, которое превысило критическую массу оправданности. Хотя Церковь – это Богочеловеческое явление и ей противопоказана чисто человеческая активность, ведущая к скатыванию в исполнение заповедей человеческих.

Один раз в Послании к Евреям упоминается слово собор (собрание – РБО) в отношении праведников на Небе. В условиях руководства Духом Святым на земле, соборность христианских церквей – естественное следствие объединения Духом. И это правильное понимание соборности, которое предполагает, что все верные составляют Тело Христово. Это теоретическая соборность Символа веры.

Но это совсем не та соборность в практическом ключе, которая породила негативные явления в экклесиологии. Как стали понимать соборность после апостолов? Узко, только в рамках своей конфессии или деноминации как источник власти и формирования вероучения. Да и не в полном смысле этого слова. Собор святых на небе – это реальная всеобщность в Духе Святом, а собор на земле стал превращаться в съезд епископов с маститыми протоиереями и их избранными друзьями из мирян. Хотя в самой идее соборности должно было быть всё так на земле, как и на небе.

В итоге, земными людьми, соборность подменяется церковным парламентом, куда большинство делегатов попало не потому, что их выбрали верные на местах, а потому что им такую возможность дала человеческая надстройка церковной организации, почти полностью оторванная от общин. Миряне и иереи погоды на соборах не сделают, особенно, если их назначили в делегаты по принципу лояльности и поддержки архиерея, а не выбирали в общинах и на приходах.

Соборность по-человечески, а не от Духа – это прививка греческой демократии в Церковь, коррозия власти в Теле Христовом, когда большинство может придумать и ввести в практику то, чему не учили, ни Христос, ни апостолы. «Угодно Святому Духу и нам» – удобное прикрытие (Деян.15:28) и тогда, когда не понятно, угодно ли это Святому Духу или нет? Но зато как звучит! И угодность Духу определялась простым большинством при голосовании. А естественный греческий принцип легитимности решений в политике под давлением большинства, по аналогии, наделил легитимностью любые решения Церкви, если представители были от всех церквей.

Большинство и «остаток»

Кстати, большинство может очень часто ошибаться под давлением псевдоавторитета, навязанного пропагандой. Мы видим примеры, когда большинство россиян уверено, что Путин не ведет войны с Украиной. Пропаганда так отбила способность мыслить, что большинство россиян просто не видит минимум того, что новейшие вооружения: бронированное, ракетное, залповое, огнеметное, в навальном виде поступающее эшелонами из России, не покупается в военторге, что расходники к ним в виде снарядов, мин, ракет, зарядов – тоже не из военторга. Да и ГСМ в  достаточных количествах тоже оплачивается российскими налогоплательщиками. И бывшие шахтёры тоже не имели понятия как пользоваться и управлять сложной техникой. И вот большинство россиян, глядя и не видя этого, по словам Христа, не только считают все обвинения их великого Пу беспочвенными, но уже подготовлены к тому, чтобы вопить «Ату укров!» под видом навязанного пропагандой представления о фашизме в Украине.

А ведь реальный фашизм, с мистифицированием лидера нации, как раз сейчас в России. В Украине власть под прицелом уже зародившегося гражданского общества, а в России – готова к престолонаследию де-юре. Де-факто оно уже реализовано. И большинство это поддерживает благодаря чудовищным бюджетам на пропаганду и манипуляции. Люди, которых я считал в России мыслящими, ослепли, и не видят даже того, что не может скрыть пропаганда. И нас считают идиотами, потому что мы это видим.

Опыт диктатур показывает, что большинство манипулятивно практически на 100%. И только небольшой «остаток» меньшинства способен критически оценивать ситуацию и проявлять здравый смысл. Потому и решения, принятые большинством на Соборах, могли быть изначальным вбросом ключевых влиятельных авторитетов того времени. И эти авторитеты могли ошибаться. Остальное большинство просто принимало их мнение за неимением своего. Большинство всегда не имело своего мнения, а следовало в фарватере основных течений. Функция большинства – поддерживать, а не определять. Причем поддержка часто навязана или осуществляется иррационально. Человек – существо иррациональное, хотя думает, что он рационален, а группа людей еще более иррациональна. И когда начались догматические споры и анафемы пачками и тоннами, когда Дух ушел, оставив человекам воевать за свои мудрования, тогда большинство взялось за прилаживание Христово-апостольского учения под свои утилитарные нужды. Священство стало не всеобщим, а статусным. Произошли разделения, в результате которых так удобно властвовать и выстраивать вертикали, играя на противостояниях, где мы – истинные, а вон те – еретики.

Неправильное акционерное общество

Результатом сублимации истинной соборности Духа в человеческую жажду власти стала масса новых постановлений, догматов, канонизированных человеческих преданий, и только потому, что церковная демократия, названная соборностью, решила, что она и есть продолжение апостольской соборности. Что на соборах (съездах) она вправе расширять и дополнять апостольское предание простым большинством голосов. А в промежутках между «съездами» появляется исполнительная власть в лице епископата, которая наделила себя этой властью, исходя из светского принципа разделения ветвей власти на законодательную, исполнительную и судебную.

Все как в акционерном обществе под названием Православие. Есть общее собрание, на котором решаются любые вопросы (собор). Есть наблюдательный совет с его главой (синод с патриархом), который между соборами присматривает за топ-менеджерами, слаженной работой системы и ее денежными потоками, а есть топ-менеджеры структурных подразделений (архиереи), которые реально управляют, и на свои зарплаты в состоянии строить загородные резиденции и покупать дорогие автомобили, будучи номинально монахами. Но если бы все было по римскому праву, то, может, и не было бы нынешних извращений. А так… Собор не является собранием всех (законодательная власть), набсовет (представитель законодателей) состоит из тех же лиц, которые являются и топ-менеджерами (исполнительная ветвь), а в ревизионной комиссии (судебная ветвь) – опять те же архиереи, даже персонально. Хотя по уму, чтобы власть работала согласно своих целей, ветви должны быть независимы. А в Православии епископы – и законодатели, и исполнители, и судьи. Результат – узурпация, и такая концентрация власти в руках епископской корпорации, что священники и диаконы стали на уровне холопов, а миряне – на уровне рабов, которые обеспечивают приятную и весьма небедную жизнь архиереям и их многочисленным родственникам.

И что в итоге? Богослужение втащили от евреев, демократию от греков, разделение власти – из римского права, и превратили церковь в государственную систему или в акционерное общество, но только при номинальном разделении власти. Реально вся власть завязана в тугой архиерейский узел, который архиереи уже не дадут развязать. В результате Православие получило уродливую Систему, когда любое акционерное общество выглядит по сравнению с православной системой просто образцом организации. Церковью, Соборной и Апостольской, такую организацию назвать нельзя, поскольку апостольская она только формально, а пристёжка соборности вообще выглядит как издёвка.

Псевдопредание и апостольское предание

Исходя из того, как трансформировалась соборность из духовной в банальную церковную демократию, и с учётом того, что большинство в падшем творении явно не критерий истинности принятых ним решений, возникает вопрос ко всему объёму материала нормативного и догматического содержания, введенного в духовную и культовую практику, который был утверждён на вселенских и поместных соборах.

Разбирать эти завалы большого смысла нет. Там 70% норм для организации церковной власти и разрешения ее проблем в процессе укоренения ее метастаз в церковном организме. Чтобы так утверждать, я просмотрел почти все правила вселенских и поместных соборов из двухтомника Правил православной церкви с толкованиями Никодима. Меньшая их часть посвящена догматическому строю, нравственности, обличению еретиков, а также утверждению и коррекции предания. Лучше не копаться во всем этом, а строить рефлексию апостольской традиции на камне Нового Завета, а не на зыбучих песках заповедей человеческих, неисчислимых, как песок в песочнице. И эти заповеди через принятие большинство фактически приравняли к апостольскому преданию.

На что в действительности нужно ориентироваться апостольским христианам? На учение Христово в Евангелиях и его сублимацию в традицию через апостольское предание. Так стойте же неколебимо, братья! Твердо держитесь того учения, что мы вам передали и устно, и в письмах. (2 Фес. 2:15) В словах апостола говорится «мы», подразумевая апостолы, а не последователи и даже последующие учителя. Т.е., предание оформлено в тексте апостольскими письмами. Нет намека у апостола на то, что если вы все соберетесь и проголосуете большинством голосов, то можете принимать и более того, чем чему мы вас научили.

Нет у апостолов в письмах ни одного призыва молиться творению. Диакон Стефан и апостол Иаков уже были убиты за веру, но нет ни одного призыва им молиться, как мученикам. Апостолу Иоанну Дева Мария была препоручена самим Иисусом. Последние письмена апостол писал уже в начале второго века. И нигде нет призывов молиться к Богородице.

Нет упоминания с призывом строить храмы, приносить бескровные жертвы и рукополагать христианских жрецов. Нет призывов организовывать богослужения.

Нет призывов догматизировать «строение Бога» и массу других вероучительных представлений, о внутренней сущности которых никто не имел ни малейшего представления (даже те, кто эти догматы утверждал), а были просто выведены формулы в неоплатонической системе категорий.

Нет призывов почитать мощи.

Нет учения освящать святой водой одушевленные и неодушевленные предметы.

И это я прошёлся просто по самым одиозным моментам, которые не вытекают из апостольского предания. Просто это не предмет этой статьи, чтобы приводить все элементы предания, порожденного человеческим пониманием соборности. И даже при правильном понимании соборности, в Новом Завете не говорится о том, чтобы соборно утверждать новое предание. Нет. Подчёркивается, что держаться нужно только апостольского учения. Это как чистый источник, из которого можно черпать в любые времена чистую воду совместного учения Духа и апостолов. Чем дальше от источника, тем больше отходов от человеческого мудрования и обоснования церковной власти. Кто пьёт далеко от источника, тот рискует отравиться и реально травится, если иммунитет здравого евангельского учения ослаблен.

Исходя и вышеприведенных рассуждений, можно сделать вывод, что человеческое понимание соборности породило неапостольское предание. Потому требование соборности в современных церквях и даже апостольских общинах может породить (и реально порождает) частные предания новых христианских новообразований. Потому нужно отказаться от соборности в объединениях общин. Максимальным кластером Церкви может и должна быть община. Совместные решения общин из разных регионов не нужны. Все что требуется для спасения, можно решить в каждой общине, не навязывая никому своего видения за пределами общины. И тогда все будут понимать, что в апостольском исповедании веры мы все в разных городах едины, а во второстепенном или непознаваемом имеем разные представления, и нет в этом для нас разделения. Мы «соборно» ничего не утверждали и не закрепляли, потому не имеем повода для разделения. Вот таким видится существование независимых апостольских общин. Дружба и любовь между общинами и их представителями – да, а любым попыткам централизации, создания властной вертикали или соборным решениям по демократическому принципу через легатов – нет!

В связи с последним утверждением есть смысл определиться с наиболее оправданным названием для христианских общин, исповедующих в русле апостольской традиции.

О названии для апостольских христиан

Как было сказано в предыдущей статье, чтобы стать смиренным, нищим духом, членом Церкви, а не культивировать самодостаточность, нужно начать учиться в поместной общине. Апостольская традиция церковного строительства вне общины (домовой или поместной) не реализуется. Потому, организационно, Церковь апостольской традиции – это общины христианского исповедания. Соответственно, может быть справедливо и обратное отождествление. Общины апостольской традиции есть Церковь Христова. Это удачное название для общности внеденоминационных христиан, отражающее сущность рефлексии первозданного христианства, построенному по принципу конгрегаций. Правда у этого утверждения есть одно обязательное условие – все члены таких общин должны быть верными Христу, а не собственной потребности в традиционной религиозности. Иначе мы придём к тому же, что и другие, что принадлежность к общине или деноминации вводит в Церковь. Ведь базовое определение Церкви исходит не из понятия сообщества христианских общин, а из понятия сообщества верных Христу.

Почему не стоит вставлять в название организационных форм? Сегодня встречаются названия у объединений и общин христиан, которые базируются на словосочетании «апостольские общины», вводя объединяющие слова, указывающие на форму организации: жестко – «объединение», претензиозно – «церковь», мягко – ассоциация, независимо – конгрегация. Ни одно из этих слов нет смысла вводить в название. Все слова, кроме конгрегации предполагают некоторую централизацию и элементы человеческой соборности. Слово «конгрегация» предполагается контекстом, если произносится название «Апостольские общины» или «Общины Апостольской традиции». Отсутствие объединяющих слов подчеркивает независимость этих общин и отсутствие централизации.

Почему ключевым словом в определении общины является «апостольская», а не христианская? Об этом я подробно остановлюсь в следующей статье. А сейчас скажу, что христианами считают себя и те, кто признаёт постапостольское предание, наработанное веками основными конфессииями. Те же, кто называется апостольскими, чаще исходят только из апостольского предания, содержащегося в Новом Завете. Извращённое использование слова «апостольская» церковь предполагает наличие формальной преемственности от апостолов через рукоположения епископов. Но эта преемственность в Церкви, где промышляет Дух на свое усмотрение, а не в ответ на человеческие рукоположения – пустой звук и бряцание бубна. Но сейчас не об этом.

Есть большая специфика в проповеди самого Христа и обучении Им апостолов, и в создании Церкви самими апостолами. Деяния Христа исторически уникальны. Тогда как деятельность апостолов рефлексируема на уровне бытия созданных ими общин, а значит, может заложить традицию, где действуют обычные люди под водительством Духа. Т.е., апеллирование к апостольскому подразумевает исполнение обетования Христа в отношении Церкви об излиянии на неё Духа. Т.е., апостольский – значит однозначно церковный, поскольку первыми членами кружка (церкви) любителей Христа были будущие апостолы, и они же первые были крещены Духом. И апостолы и апостольские общины признавали власть Духа над собой. В то время не было властной церковной вертикали. Потому слово «апостольские» в применении к общинам подчеркивает желание первозданного доверия водительству Духа, а не начальству епархиального архиерея.

Стоит ли вводить третье слово «традиция»? Стоит, и вот почему. «Апостольские общины» вне названия группы независимых общин могут иметь двойственность восприятия, ведь общины первого века как раз реально были апостольскими, поскольку их апостолы организовали. Слово же традиция растягивает во времени апостольское на всё ему подобное или производное от него. Потому я уверен, что наилучшее название для конгрегационных христианских общин апостольского типа – «Общины апостольской традиции».

Сам я принадлежу к Ассоциации Апостольских общин, которые по своей сути отражают тот принцип организации, который описан выше, – мягкое объединение, незаметно переходящее в независимость общин. Но я сейчас вышел не с предложением менять название, а пониманием сути бытия и общения общин. Просто нет особого смысла в ассоциации по содержанию, если нет внутренних догматических и культовых обязательных для всех общин норм сверх апостольского символа веры. А апостольский символ веры обязателен автоматически для всех, кто вставил «апостольские» в название. (Предлагаю это обсудить под статьёй. Для ленивых регистрироваться на Экс-фарисее выложу релизы в группах на Фейсбуке «Назад, к Евангелию» и «ААС».)

Мне скажут, а почему бы не назвать апостольских христиан «просто и со вкусом» – Церковь Христова или Церковь Христа? Ведь это сама суть. Да так, хотелось бы, чтобы это было так. Но мы, как и все, можем ошибаться. Ну и для меня Церковь Христа – это все верные, которых сам Христос признаёт своими учениками. Это собирательное идеальное название Церкви верных во всех деноминациях на планете, которых в полном объёме и по всем признакам можно назвать последователями Христа. Такое название для общин будет как бы исключать все остальные деноминации и конфессии, а также верных Христу в них, из Церкви Христовой. Потому такое название не корректно, а точнее, его просто нельзя использовать для отдельных христианских общин. Я, например, перестал пользоваться словосочетанием “Православная церковь”, а пользуюсь словом “Православие”. В крайнем случае “церковь” пишу с маленькой буквы. “Церковь” с большой буквы – только все верные христиане. Потому, создавая новую общину, а то и деноминацию, в христианстве, не корректно вводить туда слово Церковь. Сбивает с толку неопытных. ИМХО.

Как бы мы не тужились войти с притиркой в апостольский формат поклонения, но любому человеку свойственно ошибаться, и нам – тоже. Потому лучше скромно назваться Общинами Апостольской традиции – в меру конкретно, и в меру свободно.

Выводы для апостольских христиан

Есть Евангелия, как основа учения Иисуса о спасении. Есть, в дополнение, Письма апостолов, как то предание, которого апостол Павел рекомендовал держаться всем церквям. Живых апостолов сейчас нет, поэтому письменное предание – это базис для формирования основ веры и духовной практики общин апостольской традиции. Идентификация общины как общины апостольской традиции должна происходить по исповеданию Апостольского символа веры. В остальном у церквей/общин – свобода в верности тому, что им предали апостолы. Общины выбирают диаконов, пресвитеров и епископов самостоятельно и рукополагают их в общине, делегируя через возложение рук духовную власть и прося Духа дать им духовную мудрость для служения.

Общины апостольской традиции, не являясь организацией, не обязаны координировать свое вероучение с другими общинами, кроме упомянутого исповедания веры. Если есть несколько однотипных общин, то они могут общаться между собой, не навязывая ничего, и не требуя создавать единый координационный центр или соборный орган управления, наделяя его решения и постановления обязательными для всех. ОАТ не избирают общего епископа или предстоятеля для нескольких общин, отвергая принцип человеческой управленческой надстройки сверх избранных руководителей внутри общин.

Вот такой видится рефлексия апостольской традиции формирования «всех Божьих церквей» в форму общественных служений христиан для созидания Тела Христова.