Задуманный концепт оказался слишком большим. Столько за раз никто не читает. Потому разбил на части. Суть работы сводится к тому чтобы по четырем видам составляющих апостольской традиции, таким себе “краеугольным камням”, сформировать её основы, доступные рефлексии в любой эпохе бытия Церкви. После их рассмотрения будут выделены критерии-принципы, которые можно использовать как идентификатор для проверки присутствия апостольской традиции в любой конфессии или деноминации. Сегодня речь пойдет об исповедании и поклонении в апостольский период.

Стержень верности

Итак, пусть видят в нас слуг Христа, которым поручено возвещать тайны Бога. От них в конечном счете требуется лишь верность. (1 Кор. 4:1-2) Так сказал апостол о глубинной сути своей деятельности посланца Христа. Верность требуется в конечном итоге не только от апостолов, но и от всех христиан. Верность Христу предполагает и любовь к Нему, и готовность к жертвенности, служению, выполнению заповедей и самоотдаче. И Церковь Христову мы называем не объединением любящих, а именно верных. Ведь любить можно и других богов, если исповедовать синкретизм.

Важность верности подчеркнута предательством Иуды. Верность Богу воспитывалась в избранном народе кнутом и пряником на протяжении всей истории от избрания. Верность, и ее проявление в христианах оказывалось ключевым качеством, которое за минуты и секунды спасало мучеников, обратившихся ко Христу перед смертью, не имевших добрых дел и истории внутренней борьбы с ветхостью в себе. Потому верность Христу является основой апостольской деятельности и воспитания христиан того периода. Следовательно, верность, – это внутренний стержень для апостольской традиции, который является сквозным в Ветхом и Новом Завете. Бог желает верности Себе, а не традициям, в которых первое место занимает человек. Даже «верным чадом церкви» нельзя быть, ибо сама Церковь, как Невеста Христова должна быть верна Жениху.

Например, в Православии, этот стержень верности Христу полностью разрушен и заменен верностью самому Православию. Можно всем декларировать, что мы-де, православные, верны Христу. Но когда неправославность в христианстве определяется как ересь, сектантство или отступничество, не проверяя и не имея возможности проверить саму верность Христу, это и есть принуждение к верности Православию. А Православие – это не костяк, а осколок Христианства. Даже не осколок, это не точный образ. Скорее, это сильно разведенное вино апостольской традиции водой заповедей человеческих. Остальные деноминации – тоже «разводняк» разными разведениями. И степень разведения нужно определять не по вероучению и точности догматики, а по плодам, как и познаётся любое дерево. И плоды эти – плоды Духа Святого в адептах, которые не появились бы без веры и  приоритетной верности Христу.

Реально, верность системе требует не только Православие, а почти все конфессии и деноминации. И большинство из них не видят подмены, когда они трубят о верности Христу и ожидании Духа Святого, а на деле требуют себялюбия от Невесты Христовой, которая, как им кажется, есть их организация. Верность своим частным убеждениям и есть верность человеческой традиции поклонения, которая определяет предание деноминации и степень разведения апостольской традиции. И вне экуменической позиции это происходит всегда и незаметно для основателей и адептов деноминации.

Резюмируя, хочу сказать, что верность Христу – есть основа Христианства первого века и его очень яркая особенность. Это время, когда не нужно было быть верным Павлу или Аполлосу, и Павел за попытки внести человеческое жёстко наехал на коринфян в начале Первого письма к ним. Не нужно быть верным Коринфской или Эфесской церкви и церкви вообще.

Потому можно сформулировать первый критерий разграничения апостольской и любой частной традиции. Апостольская традиция на словах и на деле учит верности Христу. Потому и Церковь называется Церковью верных (Невестой Христовой). Любая неапостольская традиция декларирует верность Христу, а на деле принуждает к верности себе.

Новый Завет

Новый Завет принес изменение представлений о Боге, о священстве и о поклонении. В Апостольском символе веры появляется Прото-Троица, но без попыток дать объяснение непознаваемого. И это было очень мудро. Поздняя догматизация ключевых положений вероучения привела к разделениям, спорам и анафемам. Церковь объяснила Бога, основываясь на греческой философии, терминология и категории которой и рядом не лежали с традиционным еврейским пониманием Бога. Апостольский символ дает подробное изложение веры в Сыновство Христа и спасительность Его жертвы. Остальное – непознаваемо, и потому необъяснимо. Потому и указаны только Объекты веры, что расширяет платформу христианства, не отбирая и не извращая спасительной веры в Иисуса Христа. Не зацикливаться на объяснении сущностных взаимоотношений приоткрытой в Новом Завете формы заботы Бога о мире в трех Ипостасях есть в духе апостольской традиции.

Новый Завет, как сказано в Послании к Евреям, принес смену священства, с левитского на всеобщее, где первосвященником является сам Христос, а священниками являются все верные, призванные преображать других людей. Это стало возможным благодаря природе человеческой, которая являясь сосудом духовным наконец дождалась излияния туда Духа Святого. А через Духа Святого в нас живёт сам Христос-первосвященник. И если в христианах живет Святой Дух и сам Первосвященник, то в специальных священниках нет никакого смысла.

Потому священство левитского типа упразднено (даже в раввинской традиции и у мессианских евреев), жертва принесена один раз и за всех Иисусом Христом, а все верные имеют к ней отношение через веру в причастие Телу и Крови Господней в Воспоминании Тайной Вечери. Исходя из этого в апостольской практике отсутствует имитация жертвы Христовой в виде бескровной жертвы, нет упоминания о священниках и специальных облачениях, и, соответственно, нет даже намека на потребность в храме. Храм – специальное сооружение, хоть в ветхозаветной религии, хоть у всех видов язычества, где обязательно приносятся жертвы, и который имеет особое устройство для выделения алтаря и жертвенника, иногда, престола. Соответственно, апостольская традиция предполагает отсутствие храмов, священников и принесения жертвы.

Поклонение Богу перестало требовать принесение физической жертвы, оправдания делами исполнения Закона и других предписаний. Поклонением стала… любовь, в духе Истины. И тот, кто хотя бы пытается ориентироваться на ценности апостольской традиции, тот, в первую очередь, ищет Духа и любви к Богу. «И именно таких поклонников ищет себе Отец».

В духе Истины

Идеальное поклонение и молитва Богу обозначены Христом в разговоре с самарянкой – «в духе Истины». Там подчеркнуто, что место и его обстановка (храм, культовые объекты) для верных Христу не имеют значения. Это же мы видим в Новом завете в собрании «по домам» или в «дому такого-то». Нет намеков на пожелания постройки нью-храма.

Потому, в рамках апостольской традиции, и сегодня будет смысл собираться для Евхаристии и изучения Писания «где Бог пошлёт», а не строить храмы, святить священников и священные предметы. А «непрестанно молиться», индивидуально или в общине, можно и нужно на всяком месте. Православные подвижники не прекращали молитву даже в отхожих местах.

Можно однозначно утверждать, что постройка храмов массово в рамках отдельных конфессий не соответствует апостольской традиции. Но постройки помещений для собрания христиан вытекают из собрания по домам и общинами, на собрания которых приходили со своей едой. Если община существенно увеличивается, то некоторый дом в определенный момент не сможет ее вместить. И тогда нужно что-то типа зала для собраний, без специального храмового статуса (в храмах приносятся жертвы). В современных условия будет проще его арендовать. Но можно и построить, без излишеств, особенно если некоторые служения общины реализуются ежедневно и требуют помещения.

При поклонение «в духе Истины» полностью утрачивается смысл массы обрядов, крестного знамения, стояния на службе (вместо сидения), наличия престола, алтаря, жертвенника и священных сосудов для Воспоминания смерти Христовой. Нет навязываемых всем молитв, кроме Господней, нет прописанных всем одинаковых Литургий, нет даже намека на церковный устав. Даже само понятие «прихода» в привязке к храму, а не общине, выглядит вне принципа «в духе Истины» и вне апостольской традиции.

Познание Истины, которая есть Христос, должно было нас сделать свободными от греха. Грех определял Закон Моисея с его заповедями и предписаниями. Познание Истины должно нас было освободить от всех заповедей, ограничивающих впадение в язычество и другие грехи избранного народа, сконцентрировав на выполнении двух заповедей любви. В апостольское время – освободило, а потом люди взялись за старое – плодить разделения, рамки, формы, пасочки и развивать ритуал.

Апостольской же традиции, отраженной в Новом Завете, не свойственна жесткая привязка к месту и форме культа, как и предсказано Христом в разговоре с самарянкой. Храма не было и не было призывов к его постройке. То, что люди позже привнесли ветхозаветную практику в Христианство, есть «ветхозаветный сквозняк» и желание сделать больше, чем написано в Радостной Вести. И это при том, что апостол Павел подчеркивал, что проповедует он исключительно Радостную весть и предостерегал от привнесения большего, чем она предполагает.

Ничего сверх написанного

Апостол Павел прекрасно знал, что из себя представляет Закон и Пророки, и сколько к ним «приклеено» человеческого предания, которое даже стало выше Закона в религиозности иудеев. От этого он и предупреждает христиан в 1 Кор. 4:6. И не только здесь, а и в иных высказывания, ограничивая человеческое творчество в установлении рамок, границ, предписаний и предрассудков. Это важное предостережение против творения заповедей человеческих, которые, видимо, пытались появляться уже в апостольский период. И это старается не допустить апостол. Потому апостольская традиция – это только то, что опирается на Божественные заповеди Радостной вести (Предание от Бога).

Единство должно быть в главном, а во второстепенном допускается свобода. Хотя этот принцип был сформулирован через 15 веков Руппертом Мелдением, но он так вписывается в учение апостола Павла о любви в Первом послании к Коринфянам, что я некоторое время считал это выражение Павловым (Единство в главном, во второстепенном – свобода (разнообразие), во всём – любовь).

Главное – это исповедание Христа и вера в Него. Павел настаивал на четком исповедании Радостной Вести. «Ничего сверх того, что написано» (1 Кор. 4:6) и «Но если кто‑то возвестит вам Весть, отличную от той, что была возвещена — даже если это буду я сам или ангел с неба, — да будет он проклят! 9 Я уже говорил раньше и теперь повторяю: всякий, кто возвещает вам нечто иное, чем то, что вы получили, да будет проклят!» (Гал. 1:8)

Но уже во времена апостольские стали рождаться разные духовные и физиологические предрассудки, которые Павел характеризует как проявление немощности веры. И он понимает, что пустившие корни заповеди человеческие «не ешь, не прикасайся», просто так не выкорчевать. И поскольку немощных в вере на порядок больше сильных верой, апостол их нивелирует, запрещая осуждать за «второстепенное».

Павел защищает даже слабых в вере, которые начинают избегать определенных видов еды: Кто ест – тот для Господа ест, а кто не ест для Господа не ест. Хотя Павел и характеризует последнюю позицию, как позицию маловерия и предрассудков, но призывает ее не осуждать. Сильных в вере призывает не презирать немощных в вере, за то, что они избегают определенных видов пищи или празднуют выдуманные праздники. И уж подавно запрещает осуждать вторым первых за отсутствие предрассудков в еде. Но, сильным в вере, рекомендуется не соблазнять слабых умышленно, даже если они понимают никчёмность запрета.

Павел допускал и разногласия в исповедании «…среди вас должны быть и разногласия, чтобы выяснилось, кто из вас выдержал испытание». (1 Кор. 11:19) И при этом можно иметь все признаки даров Духа, но оказаться бесплодным. Если я владею языками людей и даже ангелов, но любви у меня нет — я только меди звон и литавр грохот. 2 Если у меня есть дар пророчества, или мне доступны всякие тайны и всякое знание, или у меня такая вера, что я могу горы передвигать, а любви нет, — я ничто. 3 И если я раздам бедным все, чем владею, и даже тело свое отдам на сожжение, а любви у меня нет — ничто мне не поможет. (1 Кор. 13:1-3) Любовь – это главный из плодов Духа. А плод Духа — любовь, радость, мир, стойкость, доброта, щедрость, верность, кротость, умение владеть собой. (Гал. 5:22-23).

Главное – это вера в Христа и исповедание Его Сыном Бога. Второстепенное – это разная степень понимания и восприятия Радостной вести или разные духовные практики. Но если над всем этим любовь – совершенство, как плод Духа, то несовершенное нивелируется. Если «дерево» принесло плод любви из посеянного Господом семени, то оно стало доброй ветвью от Лозы Христовой. В таком случае различное понимание Писания, разная практика самоограничений, говорение на языках, пророчества до проявления плодов Духа, оказываются тем «второстепенным», в котором допускается «разномыслие». Ибо 8 Любовь никогда не пройдет. Дар пророчества — исчезнет, дар языков — прекратится, знание — станет ненужным. 9 Ведь наше знание частично, и пророчество частично. 10 А когда придет совершенство, все частичное исчезнет. (1 Кор. 13:8-10) После проявления плодов Духа в верующем, который стал Его сосудом, разномыслие исчезнет, если мы в Христе, а Он в нас. Ибо у нас будет ум Христов. Это есть истинное членство в Церкви Духа, где нет разделений и споров. Что и подразумевалось в апостольском высказывании. Потому, по плодам Духа обнаружим апостольскую традицию, если ощутим любовь в христианах, вместо ревности, конкуренции и разделений.

Таким образом, старается жить апостольской традицией тот, кто никого не осуждает за посты и двунадесятые (вторстепенное), но сам придерживается рекомендации апостола Павла: Ничего сверх написанного.

Принципы, лаконично

• Воспитание в христианах верности Христу, а не Церкви или деноминации, и декларативно, и на деле
• Отсутствие догматизации непознаваемого в области “устройства” Бога
• Практика всеобщего священства и отсутствие священной иерархии
• Отсутствие храмов в которых приносится “бескровная жертва”
• Поклонение Богу в любом месте, в любое время, и вне специальных ритуалов
• Не прибавлять ничего человеческого к заповедям и истинам Радостной Вести
• Единство всех христиан в “главном” (исповедании) и свобода без взаимного осуждения во “второстепенном” (частных духовных практиках)