Теоретический аспект

У вопроса Даров Духа, которые рассматривались в двух предыдущих статьях,  есть еще один аспект, который особо актуален сегодня. Большинство трезвомыслящих христиан не верят, что апостольская преемственность рукоположения (сукцессия) обеспечивают передачу даров в хиротониях, как это происходило в апостольский период. Вернее верят в возможность, но не верят в автоматизм и гарантированность таинства. Потому, в процессе бытия христианских общин естественной потребностью бывает желание определить, есть ли дар Духа в человеке? Достоин ли он нести служения в общине, которые были определены еще в апостольский период?

Мне задавали подобные вопросы мои знакомые, да и я сам себе задавал такой вопрос, поскольку в построении общины упор делается на то, что на служения, в том числе пресвитерское, должен поставляться христианин с дарами Духа. Но у нас нет апостола с Духом, или человека с даром различения духов, который познал бы духовное по подобию или мистическому озарению. У нас нет благодатомера или душемера. Не можем мы по избыточному блеску глаз, экстазу или воодушевлению определить присутствие Духа. Так может выглядеть, и духовность, и прелесть. И только носитель Духа способен определить сразу, одарён ли человек Духом, или только на волне воодушевеления выдаёт желаемое за действительное, как бывает при мнимой или реальной глоссолалии. И что мнимая часто встречается у тех же пятидесятников, пишет и Берт Кленденнен.

Кураев говорит, что дар Духа как посещение Божие, трудно не заметить самому человеку. Не факт. Во времена апостола Павла было заметно для всех окружающих и самого получателя только получение дара говорения на языках и пророческого дара. Исходя из ненасильственности действий Бога, получение других даров может быть внешне никак не замечено, ни самим человеком, ни окружающими. Это не крещение Духом, происшедшее с шумом, пламенем, мистическим откровением и даром языков. Человек может просто почувствовать некую уверенность в том, что если он возьмётся за определённое служение, то он с ним справится, поскольку учуял духом призвание. Но даже если сам человек что-то заметит, мы не можем тут же довериться его признанию, ибо сказано апостолом Иоанном: «Не всякому духу верьте». Злые духи могут представляться ангелами света, и неопытный человек может быть легко обманут, если они ему скажут, что ты уже можешь наставлять и учить. Может и личное воодушевление принято за Божественное посещение. Но если дела веры подтверждают получение дара, то мы это сможем разглядеть.

И тут с Кураевым можно согласиться. Если дар получен человеком в общине, то другие смогут это заметить по последствиям и плодам. Ведь дар Духа – это то, чего не было, а потом появилось. Человек не был красноречив в проповеди, и вдруг стал хорошим проповедником. Человек не был богословом, и вдруг в нём открылась такая глубина, которая сама по себе от учёбы на факультете теологии появиться не могла. Да и не учился он нигде. Ну и так далее. Т.е., получение дара Духа – это видимые для окружающих перемены в поступках и словах получателя дара.

Но не всегда дар получается так, что перемены в верующем становятся заметны окружающим. Ведь дар мог быть получен ранее, и человек уже по приходе в общину им обладал. Или полученный дар в общине мог не иметь повода проявиться. Тогда остается только давать всем себя проявить на различных церковных служениях, включая пресвитерское и епископское. И те, кто имеет веру и покажет талант в определенной деятельности или служении, за тем следует признать определённые дары по делам. Если же в брате или сестре во Христе кроме таланта виден плод любви, который есть и высшим даром Духа, то это может служить наилучшим свидетельством в пользу получения даров Духа на служения. И этот способ идентификации духовности нам дал сам Спаситель – «дерево познаётся по плодам». Если все видят, что плоды добры, то и дерево нужно признать добрым. А мы знаем, что добро и любовь в человеке – от Бога.

Более надёжный способ присутствия даров Духа в человеке только наличие дара различения духов, когда один человек видит работу Духа в другом на уровне своего духа. Но такой дар есть у единиц. Потому в основе понимания присутствия дара Духа в человеке лежит оценка его плодов, как верующего человека. И они должны быть добрыми.

Православный аспект проблемы

Но все выше написанное – всего лишь правильная духовная теория. Если взять чисто конкретный пример рукоположения какого-то батюшки в Православии. Допустим, что рукополагался человек благоговейный и верующий, который уже в семинарии проявил себя как красноречивый проповедник. Как узнать, получил ли этот человек дар пастырства, наставничества или учительства? Ведь сразу после принятия сана он станет наставлять только в случае, если будет один на приходе, а сразу он приступит только к исповеди. А ведь если он получил дар пастырства, а старший священник – не получил до сих пор, то молодой более достоин наставлять, чем старший. Т.е., старшинству в Православии, чисто по человечески приписывается более качественная мудрость. А на дары, априори, никто и не смотрит. И это тоже кривизна ключевых конфессий, когда человеческое представление о мудрости легко и с оправданием может быть поставлено перед даром Духа. Ведь уважение к возрасту – это одно, а дар мудрости – совсем другое. Соломон получил этот дар в молодости и превзошёл старых мудрецов.

Но кого это сейчас интересует?! Ко мне приходит понимание того, что православная практика уже опустилась к тому, что хотя декларирует получение даров Духа в хиротонии, но реально относится к только что рукоположенномй священнику, как к таковому, который ничего не получил от Духа. Священник должен наработать человеческий опыт в исповеди с “приходским материалом”, а потом браться за духовное водительство. А ведь в апостольское время и при закладке апостольской традиции так не было. Не даром даже в Послании к Коринфянам дары Духа и поставление Духом на определенные служения идут рядом, и служения оказываются обусловлены полученными дарами.

В общем, внешне, если не копать, то Православие обладает определенной привлекательностью, особенно выходцев из протестантов, истосковавшихся за глубиной и консервативным культом. Но если копнуть поглубже, то будут каждый раз вылазить вещи, которые формируют весь строй конфессиональной системы. И формируют часто в традиции, направленность которой отклоняется от апостольской традиции почти на 180 градусов. Потому совет бывшим протестантам – не очаровывайтесь консерватизмом конфессии, строгим пением, вместо брынчания под гитару. Ведь не это главное. Есть вещи пострашнее.

Свидетельств от моих реальных и виртуальных друзей-священников предостаточно, что ситуация очень частая, когда одарённый священник, с явными дарами духа (дар веры, как минимум, а то и с дарами учителя и проповедника) оказывается в немилости у епископа, и может перекидываться с прихода на приход. Если в храме несколько священников, то на умного и одарённого могут ополчиться старшие, засовывая его назад, прикрываясь заботой о нём, чтобы не загордился и не впал в прелесть.

Вообще, прелесть, это бич в православии. Всё, что кто-то не в состоянии понять, можно обозвать прелестью. И дураком не покажешься, и прослывёшь аскетом и глубоко духовным священнослужителем. Несомненно, прелесть как явление духовной жизни существует. Но не все, кого назвали прелестниками, таковыми оказывались на самом деле. Да и чтобы вынести суд о прелести, нужно иметь за плечами дар Духа и собственный позитивный духовный опыт, а не богатство прожитых лет. Т.е., в православии нивелируется духовное в угоду человеческому. Эта болезнь тотальна. Мои постоянные читатели видели вскрытие этой язвы во многих моих прошлых статьях.

Так что в поисках правильного христианства уставшим от примитивизма нужно очень аккуратно подходить к рефлексии православной традиции. Могу утверждать критично и осмысленно. Там, где протестанты может слишком примитивно заимствуют и опираются на Новый Завет, Православие может только делать вид, что опирается на евангельские ценности. Реальные исповедуемые ценности, которые насаждаются системой, находятся в области человеческой мудрости и человеческих заповедей. Пусть не во всем, но во многом. И сегодняшний предмет – тому подтверждение. Не Дух поставляет на служение, а человек сам или по благословению другого человека идёт на служение. Иногда просто потому, что папа священник или дядя – епископ, обещавший поставить на модный и жирный приход. Но даже если сам человек выбрал путь семинарского образования, он мог ошибиться. Примеров – море. И потом он придет на приход, который его видит первый раз в жизни, и может начать поучать, не имея на это дара.

Так что от протестантской практики, когда пресвитера выбирают на приходе, а на другие служения выбирают самых талантливых – это намного лучше. Хотя в протестантизме есть свои заморочки, которые могут вызывать усталость. Потому и нужно то, что рефлексирует апостольскую традицию в сегодняшние реалии. Служить людям на определенном служении должен тот, кто одарён для этого. Даже в миру глупо заставлять защищать диссер по математике филолога. Так же и в духовной сфере, нельзя ставить пресвитером или учителем человека, не способного к этому, только потому, что он получил какое-то образование. Потому практика служений по дарам Духа в протестантизме стоит ближе к апостольской традиции, нежели в православии. И это факт, подтвержденный практикой. Идеальных деноминаций не знаю. Но желание духовного руководства и наставничества куда более соответствует апостольской традиции, чем реализация статусного священно-левитского руководства, которому дары Духа в реалиях домостроительства и поставления на служения, просто “до лампочки”. Грубо, но так и есть.