Фанатизм как проблема христианского диалога

25.04.2017 / / Мнений — 0 / Статей — 16 / Дата регистрации — 14.09.2016

Фанатизм как угроза миру и препятствие к диалогу

(оригинальное название материала)

fanЧто мешает любому диалогу, от межрелигиозного, межконфессионального до простого межличностного, когда дело касается вопросов веры? Прежде всего, фанатизм.

О нем, пожалуй, лучше всего написал философ Н.А. Бердяев еще восемьдесят лет назад в статье «О фанатизме, ортодоксии и истине», описывая это явление не только в плане религиозном, но и в общественно-политическом. Его соображения остаются удивительно современными в наши дни, когда, казалось бы, эпоха, в которую жил мыслитель, ушла безвозвратно: «Наша эпоха не знает критики и идейного спора и не знает борьбы идей. Она знает лишь обличения, отлучения, и кары. Инакомыслящий рассматривается как преступник. С преступником не спорят. В сущности, нет больше идейных врагов, есть лишь враги военные, принадлежащие к враждебным державам. Спор есть терпимость, самый свирепый спорщик – терпимый человек, он допускает сосуществование иных идей, чем его идеи, он думает, что от столкновения идей может лучше раскрыться истина. Но сейчас в мире никакой идейной борьбы не происходит, происходит борьба интересов и кулаков. Коммунисты, фашисты, фанатики “ортодоксального” Православия, Католичества или Протестантизма ни с какими идеями не спорят, они отбрасывают противника в противоположный лагерь, на который наставляются пулеметы».

Но на чем фанатизм основывается и откуда он берётся? Об этом Н.А. Бердяев также упомянул в этой же своей работе, указывая, что непосредственно перед Богом человек не может быть фанатиком, он им становится исключительно перед другими людьми. При этом он движим крайним самомнением, самоутверждением и не замечает той гордыни, которой фактически он одержим. Развивая эту мысль, можно утверждать, что каждый из нас перед Богом (в том числе наедине с самим собой) и перед людьми – различен, это как бы два разных человека, только не у всех это одинаково проявляется.

Если человек причастен к Богу по сути, если старается исполнить Его заповеди, то  фанатиком он быть не может, поскольку Бог, согласно христианскому учению, есть любовь, которая «долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла» и т.д. (1-е послание к Коринфянам, гл. 13). Дух Божий веет, где хочет, поэтому такие люди встречаются в любом народе и любой мировой религии. Христиане – благодаря Христу, нехристиане – фактически благодаря Ему же, отвечающему на воздыхания и старания всех в свою собственную ограниченную меру.

Каждая религия по-своему истинна в том плане, если она помогает человеку приподняться над самим собой и сделать некоторый духовный прорыв. Один из древнейших христианских мучеников и философов середины II в. по Р.Х., святой Иустин, писал, например, что «Христос есть перворожденный Бога, Он есть Слово, коему причастен весь род человеческий. Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами Сократ и Гераклит и им подобные, а из варваров – Авраам, Анания, Азария и Мисаил, Илия и многие другие.

Таким образом, те, прежде бывшие, которые жили противно Слову, были бесчестными, враждебными Христу и убийцами людей, живших согласно с Словом, а те, которые жили и ныне живут согласно с ним, суть христиане» (Апология 1-я, 46). Похожей точки зрения придерживался и Климент Александрийский, христианский философ и апологет III в., считавший, что философия для эллинов являлась таким же наставником, ведущим их ко Христу, каким был Закон (Тора) для иудеев (Строматы, кн. 1, гл 5).

Другое дело, что Христос – конец всякой религии, как любил подчеркивать отец Александр Шмеман (1921-1983), и христианство в некоторые моменты это могло показывать на уровне отдельных выдающихся личностей. “…Наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе” – говорил Иисус простой самарянской женщине, которая, с точки зрения иудеев того времени, принадлежала к еретической вере, с которой нельзя было общаться ни при каких условиях (от Иоанна. 4: 21-23).

Древние римляне не случайно обвиняли ранних христиан в «безбожии», а Тертуллиан в «Апологетике» в то же самое время писал, что новопришедшие христиане уже успели наполнить собой всё – города, острова, крепости, муниципии, лагеря, курии, дворец, форум, и только одни храмы оставили язычникам. Но из христианства довольно быстро сами люди сумели сделать лишь одну из религий, точнее, даже несколько разных религий, если не употреблять слова «конфессия», «деноминация» и прочие.

Они приспособили для этого высочайшее и сверхприродное Откровение, в чем-то его переработав для интеллектуалов той эпохи на языке передовой философии того времени, а в чем-то упростив и низведя до массового уровня. Но с увеличением масштабов и массовости в христианстве резко возросла вероятность разделений, как по важным поводам, так и по второстепенным. Если даже в первых малых общинах, по типу Коринфской, люди спорили между собой, кто чей (1 Кор., гл. 1), то, что же удивляться тому же в больших масштабах, когда вся империя стала христианской как минимум в социологическом смысле?

Одна из причин разделений – фанатизм, скрывающийся под благовидным предлогом стояния за правду, за истину. Современные фанатики любят приводить в пример святых отцов прошлого, но примеры эти вряд ли удачны. Во-первых, еретики далекого прошлого сами могли отличаться фанатизмом и увлекать множество народа за собой, так что противостояние им в те времена было вполне оправданным. Тем более, что при покровительстве им государственной власти, они сами были не прочь расправиться с оппонентами, используя административный ресурс. Во-вторых, на эллинистической почве легко можно было забыть, что Иисус меньше всего говорил об отвлеченных доктринальных вопросах, но главным образом показывал, как стоит действовать и жить в нашем мире.

Он приводил в пример самарян (злейших еретиков Своего времени), давая понять, что и тот, кто воспринимается нами как враг, может стать нашим ближним по существу! И призывал слушателей идти и поступать так же (см. от Луки 10: 25-37). В-третьих, сами отцы прошлого действовали в меру своих возможностей в конкретных исторических условиях, и даже они не были застрахованы от ошибок.

Корень фанатизма – это гордыня, с одной стороны, соседствующая с невежеством и связанной с ним упрощенной картиной мира, где люди делятся на своих и чужих. А с другой стороны, она подпитывается чувством причастности к самому лучшему и истинному течению или сообществу, и ощущением преемственности учений великих авторитетов прошлого.

Подчас человек, не размышляя, соглашается и принимает всё, сказанное недобросовестными проповедниками на веру, чувствует потребность охранять, оборонять сокровище веры от всяких посягательств со стороны, от всяких других точек зрения. И тут на личную гордыню накладывается еще и гордыня корпоративная. Но при этом фанатик не задумывается о том, что предложенная ему версия чистоты веры – это всего лишь одно из возможных восприятий веры, это частное и ограниченное понимание и Писания, и церковной истории, и отцов прошлого.

В Церкви заключается полнота истины, но фанатик считает себя избранником этой истины, именно себе он приписывает дар ее окончательного различения от ереси. Как подчеркивает Н.Бердяев в той же своей статье, это есть ни что иное, как «гордость и самомнение». Фанатик знает лишь осколки истины «вследствие своей ограниченности, сердечной окаменелости, своей нечуткости, своей приверженности форме и закону, отсутствию даровитости и благостности».

Подобный психологический тип верующего существует во всех религиях. Он возможен и как религиозное течение, ревнители которого всегда пытаются завладеть умами и сердцами как можно большего числа людей. Но нет идеальных людей, как и нет идеальных сообществ. С точки христианской веры – все грешники, причем независимо от вероисповедания, поэтому возможны разного рода конфликты, в том числе и религиозные. Они всегда были и, видимо, никогда окончательно не исчезнут до конца земной истории. Основная задача людей – научиться нейтрализовывать их и минимизировать их последствия.

А людям колеблющимся, ищущим истину, которые могут попасть под влияние фанатично настроенных проповедников, необходимо просвещение, образование и приобщение к культурным традициям стран и народов, где они живут. И, естественно, важны диалоги на разных уровнях как главнейшее средство общения, как средство достижения близости и лучшего взаимопонимания с представителями иной веры или иного церковного течения, о которых они плохо осведомлены. Многообразные контакты с людьми других конфессий и других религий – вовсе не измена своей собственной вере, а скорее наоборот, лучшая возможность понять и других, отличающихся от нас, и самих себя.

 

Иер.Филипп (Парфенов), клирик Русской Православной Церкви
Источник, стр.238

Обсуждение


  1. Предупреждений - 0
    Евгений
    Гость
    22:50 27.04.2017

    Фанатизм это вера без любви. Поскольку суть любви (как и в целом полнота религиозных знаний) пока ещё не раскрыта, и раскроется во второе пришествие Христа, то все нынешние верующие, в той или иной степени фанатики.
    Как общаться фанатикам между собой? Находить приемлемых, сходных по понятиям и желающих такого разговора людей. При большой разнице в понятиях – диалог невозможен.


  2. Неофит
    Ортодокс
    Предупреждений - 0
    Местный
    18:34 10.05.2017 / Мнений — 1 / Статей — 0 / Дата регистрации — 09.05.2017

    Священник РПЦ МП Филипп Парфенов вполне адекватен в плане межконфессионалоьного взаимопонимания, по крайней мере среди церковных, т.е. ортолоксальных конфессий. Но он, к сожалению, неадекватен в плане идеологии т.н. русскага мира, а потому является крымнашистом. Он был со мной во френдах в ЖЖ, но все кончилось с началом агрессии России против Украины, с сопутствующими потоками лжи и крови. Филиппу Парфенову. 

Комментировать

Цитировать


(required)

(required)


7 − пять =