Эта статья в продолжении темы, затронутой в статье по жреческой пристёжке к пресвитерству. Такое себе «Почему мне не быть священником – 2».

Ключевой момент неготовности – нежелание превращаться в холопа епископа. Но сегодня хочу написать о проблеме понимания того, что львиная доля деятельности православного священника не имеет к пресвитерской деятельности, предусмотренной апостольской практикой, никакого отношения. А если имеет, то очень слабое. Из священства пресвитера вытекает особый формат литургики, который мне тоже не близок. За церковно-славянский язык я уже молчу, хотя нелюбовь к литургике на 50% является следствием проблем с непонятностью и даже неприятностью языка. Я и так не люблю тонны ритуальности, а когда эта ритуальность усугубляется сакрализацией непонятного языка, то возникает неприятие в квадрате.

Я ловил себя на мысли. Как же так получается? Когда ты читаешь Новый Завет, то понимаешь, что готов к служениям в общине, упоминаемых Павлом, а когда думал о священстве, то даже когда хотел рукополагаться, уверенности в желании не было. И мог даже не вспоминать о всевластии и барстве епископов. Что-то в этом есть ненормальное. А ведь, когда поступал в семинарию, я допускал, что стану священником, хотя основной мотив был – духовное образование.

Со жреческой пристежкой к пресвитерству я разобрался в прошлый раз. Сейчас хочу молвить слово о проблемах, обусловленных консервированием Литургики.

Сложность устава  и длина церковных служб

Тем, кто знает, как строится православная служба, это даже доказывать не надо. Даже Богослужебный Устав Розанова, набранный современным шрифтом без ятей, это толстенная книга, которую, по идее нужно знать, или, как минимум, отлично в ней ориентироваться. Устав на церковнославянском языке предполагает «скелет» любой службы (служебник), и то, что навешивается в привязке к конкретному дню из других книг, с учетом восьми гласов. Это содержится в иных богослужебных книгах. Часто часть мысли и даже одной фразы находится в одной книге, а окончание – в другой. Есть разорванные фразы типа «Слава…» и «И ныне…»  со своими вставками. Есть куча видов коротких молитвословий, таких как тропарь, кондак, богородичен, ипакои и др. И это все по конкретному дню нужно навешать на «скелет», чтоб получилось «тело» службы. А еще есть Постная и Цветная триодь, со своими 40-дневными особенностями. А внутри постной есть службы первой седмицы Великого Поста. А еще есть отдельными блоками службы Страстной и Светлой седмиц. У неискушенного читателя еще голова кругом не пошла?

Это когда по-захожански зашел на службу поставить свечку, а там «что-то» поют и читают на каком-то непонятном языке, то все кажется одинаковым. А на самом деле, толковый уставщик на приходе – очень ценный человек, который еще подучит неопытного священника. Потому что сложность всей этой науки просто поражает. За 2000 лет понавыдумывали кучу праздников, довесков, особенностей. И во всем этом надо ориентироваться с учетом нумерации церковно-славянскими буквами, поскольку все служебные книги набраны на этом языке. Служебники есть, правда, в современной транслитерации. Но со служебником как раз меньше всего проблем. За пару лет его знаешь на память.

А теперь, задумайтесь. А зачем все эти сложности? Зачем это многословие, когда всенощная (9 час, вечерня, лития, утреня и еще 1 час) длится 4 часа (и это без полунощницы), а потом еще утром 2 часа (3 и 6), плюс Литургия и часто плюс молебен длится еще 2,5 часа? Из них реально на чтение Писания и проповедь уходит от 10 до 30 минут. Остальное – выслушивание песнопений, чтений молитв и псалмов. Стоя! И священник на ногах, если не найдет время присесть в алтаре или на исповеди. При этом на слух надо ориентироваться где подать возглас, а если без диакона, то и где прочитать молитвы, выйти, поклониться, повернуться, покадить (храм, престол, горнее место, привратные иконы и т.д.), обойти престол, поцеловать престол, выйти на солею и т.д., и т.п., и пр.

Никакой мирянин не выдержит внимательно в молитве столько времени. Да и молитвы там давно написанные, с которыми уму современного человека соединиться сложно. Священнику где-то проще, потому что он задействован в происходящем как исполнитель.

А глядя на все сложности, батюшек и прихожан, затурканных длиной и сложностью служб, никакого желания принадлежать к организации подобного действа нет. Уж если этого не избежать, то лучше в этом участвовать наблюдателем, чем организатором. Причащусь я на Литургии в православном храме. А помолиться нормально я могу и дома, как и почитать Писание. А священнику деваться некуда. Он обязан подчиняться этому навороченному строю служб. Даже если видит вред от этого и воспитание невнимательности из-за длины. Потому и не возникает желания у меня подпадать под осуждение за многословие в молитве и попытки научить этому других. Не было ничего подобного в пресвитерском служении в апостольское время. Нет ничего подобного у евангельских христиан в их служении пасторов и пресвитеров сегодня. И Православие должно к этому двигаться, иначе у тех, кто хотел бы и мог, глядя на все эти уставные и литургические навороты будут просто опускаться руки. И не потому что, сложно и лень учить. Все можно выучить. Но когда не видишь смысла учить, и вставить в служение то, что действительно нужно, пропадает и желание этим заниматься. Даже если такие порывы возникали. И не раз.

Организационные сложности

О том, что нужен храм и сменные облачения по цвету, наверное говорить не нужно. Но это уже не так просто в условиях бедного прихода, отсутствия спонсоров и борьбы местных районных общин за каждый клочок земли, выделенной под строительство храма. А без алтаря служба невозможна, хотя с переносным престолом и антиминсом можно было бы выкручиваться без храма. А низзя(((. И этот нонсенс и нахлобученное фарисейство, я уверен, за время существования христианства миллионы людей лишал причастия.

Для нормальной службы нужен хор, который будет петь, а не портить и вызывать улыбки (отвлечения от молитвы) прихожан и захожан. Нужен пономарь, уставщик. Без этих двух священник просто будет зашиваться по ходу службы, особенно в отдельных ее промежутках. Для службы, кроме вина и специальных просфор, нужен уголь, сухой спирт, ладан, электрочайник для нагрева воды. Т.е., ряд условностей, которые нужны священнику, но в них нет нужды для пресвитера. Также, чисто православно-ветхозаветная доктрина защиты святыни от осквернения предполагает «десять степеней защиты» в виде престолов, антиминсов, пурификаторов,  дискосов, потиров. Кое-что из перечисленного не помешает. Но остальное – от излишней сакрализации того, что без вреда для таинства может быть секулярным. Все выше перечисленное, создает дополнительные технические сложности культу, которые не нужны в принципе и обусловлены жречеством священника, вместо старшинства пресвитера.

Церковно-славянский язык служб и молитвословий

Ну нет у меня способности к языкам. И таких людей не мало. Я об этом писал в куче своих статей, не хочу много повторяться. Для священника изо дня в день служить на непонятном языке, который непонятен и половине прихожан, это гарантия внутреннего бунта. А зачем пастырь с внутренним бунтом? Кому надо такое служение? Понимая бредовость чтения Евангелия и Апостола на цся (хотя потом проповедь идет на современном языке, 50% которой посвящено пересказу прочитанного, чтоб люди, наконец, поняли, что им только что прочитали), я бы самовольно перешел на его чтение на современном языке (русском или украинском). Наши традиционалы на меня «настучали» бы епископу. Тот бы меня зачислил в обновленцы и отправил за штат. Ну или «нагнул» бы, и заставил читать меня на цся. Нагнуть меня сложно, там, где я уверен в своей правоте. Потому, зачем и начинать, если оно сразу и закончится с кучей ненужных искушений? Вот и я так подумал(((. Так что это путь не для меня.

Консервирование формы и утрата смыслов

Литургия Василием Великим была написана так, чтобы ритуал выглядел привлекательнее, чем языческие мистерии. Принесение бескровной жертвы по сравнению с жертвами кровавыми выглядело утонченно и возвышенно. Служба в символическом виде раскладывала все основные вехи духовной истории и выполняла воспитательную и информационную функцию. Переменные части службы позволяли разнообразить культ, научить большему количеству истин и дать базовые вероучительные знания непосредственно через систему ритуалов. С учетом дороговизны и редкости свитков, когда народ познавал предмет веры из чтения евангелий и писем на Вечерней и Утренней службе, и Литургии, то длинные насыщенные службы были попросту интересны верующим, когда неоткуда было получить понимание. Тем более, что на службах читались псалмы, ветхо- и новозаветные тексты с проповедями и толкованиями.

Парадокс последующего развития заключался в том, что службы становились насыщеннее, и их количество увеличивалось по мере улучшения возможностей для познания предмета веры. Параллельно, человеческий традиционализм консервировал формы, включая язык, реализуя избыточную сакрализацию того, за чем никогда не просматривалась мистическая нагрузка. В результате мы получили громоздкие законсервированные формы, которые ничего не доносят и ничему не учат. Появление хора, священника вместо пресвитера, высоких иконостасов и массы скрытых молитв, привели к тому, что Литургия перестала быть общим делом де-факто.

Теперь, это дело священника, отчасти, хора и чтеца. Такой себе театр одного актера. А «прихожане» скучающе наблюдают за театрализованной постановкой прошлого, часто зная на порядок больше, чем в состоянии донести до них служба. Молиться тоже по-людски не получается, из-за сакрализованного языка в архаичной законсервированной форме. Даже Писание сложно понять из-за языка. Потому свою миссию в храме воспринимают как еженедельную обязанность просмотреть стоя (правда ведь в ногах) в очередной раз представления под названием «Всенощная» и «Литургия». А священник обязан исполнить, независимо от потребности в причастии прихожан. И кто меня упрекнет за жесткое название статьи?

Уверен в том, что говорю, поскольку те, кто не попал на службу очередного праздника, упрямо смотрят ее по зомбоящику. У меня всегда чешется язык спросить (но реально опасаюсь обидеть): А что и причаститься можно через телевизор? Что вы там увидите, чего не видели? Вы на память эту службу уже знаете. Возьмите лучше в это время Евангелие в руки, и вдумчиво почитайте. Пользы будет больше. Может иногда и нужно сказать, не смотря на жесткость этих слов. Потому и я не хочу быть актером и режиссером постановщиком в здании специальной внешней и внутренней архитектуры. Просто не вижу смысла.

Возможен путь пресвитерства в общине апостольского типа. Но и здесь не все так просто, а даже сложнее, потому требует отдельного разговора, в другой статье. Старейшинское служение требует большей глубины сердца, из-за более тесного контакта и работы с людьми в общине и вне нее. Тогда как священник больше работает с алтарем, престолом и кадилом. Не вижу я себя в этом.