Бог простит. А ты прощаешь?

Все слышали, как минимум, в Прощённое воскресенье, ответ: «Бог простит, и я прощаю». У многих прихожан эта фраза выхолостилась до сокращенного «Бог простит». Я когда такое слышу, возникает ряд вопросов. А ты, собственно, меня прощаешь? Или ты даешь приказ Богу, чтоб он простил? А сам ты напрягаешь сердце, чтоб отпустить напряжение между нами?

Я вообще этой темы не могу понять. Почему человек пытается отчитываться за Бога? Простит или не простит Бог, это очень большой вопрос. Это отвечающий смотрит на прискорбное лицо человека, просящего прощения, и прощает. А ведь если смотреть на сердце, как Бог, то иногда там можно увидеть вместо смирения жёсткий бунт и мстительность. Т.е., человек попросил прощения лицемерно, не смирившись, а для галочки. По себе знаю. Понуждаешь себя простить. Умом вроде бы простил, а сердце плющит по полной программе. И вот в таком состоянии мне отвечают: «Бог простит». А Бог, видя мое сердце, говорит: «А Я не прощаю». При этом, я догадываюсь о таком ответе, а тот, кто отчитался наперед за Бога, остался в состоянии самообмана.

Я пробовал несколько раз ответить: «Прощаю», но без «Бог простит», это новшество восприняли только самые близкие люди. Часть расценила это как высокомерие, хотя его здесь не было и близко.  А ведь сказать “Прощаю” сложнее, чем “Бог простит”, если сказать это с ответственностью и проверкой сердца на искренность. И если даже в момент произнесения прощения ты сказал это дежурно, то дальше ты должен как минимум исключить обидчивые помыслы и насильно снять напряжение с отношений с попросившим прощения. А когда “Бог простит”, то не возникает (лично у меня, за всех не буду отчитываться) потребности проработать это прощение в себе. “Бог же уже его простил, чё запариваться? Пусть идет на все четыре стороны, глаза мои его не видели.” Я умышленно утрирую, но в каждой шутке только доля шутки.

Единственно, когда я допускаю “Бог простит”, это когда на Прощённое воскресенье у меня просит прощения человек, не имеющий со мной никаких тесных отношений, который точно меня не мог обидеть и я его и просит прощения просто так. Тогда я говорю дежурную православную отмазку. Просто чтоб не удержавшись не задать вопрос, который наверняка приведет просящего в ступор: “А за что?!”

Дежурное прощение

Мы ходим на Прощённое воскресенье просить прощения у батюшек и у прихожан. Потом просим у домашних и начинаем трезвонить друзьям. В подавляющем большинстве случаев слышим классический ответ и просьбу о прощении навстречу. Это уже ритуал. Почти в 100% случаев никого из сих мы не обидели и они нас тоже. Мне кажется, что мы таким образом успокаиваем свою совесть. И если быть предельно честным перед собой и Богом, то попросив прощения 20 раз вхолостую, мы можем замолчать реальный случай обиды ближнего, когда мы по трусости и по гордыне не просим прощения за конкретный наш дурнопахнущий поступок или слово. Так зачем это все нужно? Бездумное, бессмысленное, ритуальное действо, не более. Попроси прощения там, где обидел или позавидовал реально! И не просить аморфно и обо всём, а конкретно, чтоб самому стало стыдно. Тогда какой-то толк будет. Может и Бог таки простит.

Еще один пример. У меня на ранней и на поздней суммарно в храме бывает около 3 тысяч человек (очень большой собор). Все ходят на разные литургии, в зависимости от планов, т.е., молятся в разное время каждое воскресенье. Я только в лицо знаю некоторых прихожан, священнослужителей и монахинь. Никаких отношений вне храма. И вот перед исповедью, когда по очереди человеку нужно будет подходить к батюшке, он разворачивается, и просит у всех прощения. Опять ритуал. Как эта тяга к ритуальности смахивает на магизм, и… фарисейство. Так и приходят на ум слова “Порождения ехиднины! Кто научил вас бежать от лица Божьего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния.” Покаяния, а не “отбывание номера” в Прощёное воскресенье.

Я понимаю, когда на небольшом приходе, прихожане имеют отношения между собой вне храма и могли где-то поссориться. Кто-то кому-то в пересудах перемыл все кости, а теперь стоит и чувствует угрызения совести. Это понятно. Но когда человек стоящих в очереди фактически видит впервые, никак не связан вне храма и начинает просить прощения, меня всегда жутко подмывает подойти и спросить: «А за что?». Что ты мне плохого сделал, просвети, ну или подумал, стоя к нам спиной, и, увидев только тогда, когда приготовился подойти к аналою? Зачем в храме нужно делать бессмысленные действия?

А ведь бывает и заранее известное извинение, которое является дежурным до своего произнесения. Есть у меня один из родственников, для которого попросить прощения, все равно, что мне шаг сделать. И я понимаю, что попросив прощения даже за что-то (хотя обычно просится прощение «меня грешного»), он через 5 минут без зазрения совести сделает то же самое. И уже просить прощения не будет. Сказать – не прощаю, язык не поворачивается. Хотя понимаю, что не прощаю сердцем реально. Сердце чувствует, что попросили прощения «за прощенное воскресенье» или при походе на причастие, а не сердечно. Точно так же выглядят просьбы о прощении в храме на прощённое совершенно незнакомых людей. Зачем ты у меня просишь прощения «за всё», если я даже тебя не знаю?! Я понимаю, если мы не общаемся с отцом Петром или Владиславом, но я ропщу на них за слабые проповеди, то может и нужно у них попросить прощения за такие помыслы. Но когда чистый белый лист отношений, и, в результате, чистая ритуальность без сердечного наполнения, то зачем это нужно?!

И я перестал ходить на Прощенное воскресенье. Хотя не перестал просить прощения, если реально чувствую свою вину перед конкретным человеком. При этом, на малых, особенно сельских приходах, просить прощения найдётся за что и у кого. Главное, чтоб это не превращалось в прощение «за всё» и перекладывание прощения на Бога.

Самый большой момент безответственности во фразе «Прости меня грешного». Грешны мы все. Это смиренословие может скрывать полное отсутствие смирения. Да и если человек не говорит, за что собственно его простить, то он даже ума не приложил. Если же совесть нас обличила, то сердце будет стремиться снять с себя “камень”, конкретный “камень”. Деревянное же сердце не чувствует камня вообще. Потому и появляются общие извинения, свидетельствующие, что никакого реального раскаяния не было и нет.

Такие вещи надо бы проповедовать с амвона. Иначе исповедь будет механическим перечислением грехов, за которым не стоит реальное сердечное покаяние. А умственное сокрушение недорого стоит. Это известно, и читателям, и мне, и многим православным. Но очень многим – не известно вообще, раз в приходской жизни так много ритуала вообще, ритуального прощения и обязательной (ритуальной) исповеди перед причастием.