О единстве языка

На Севастопольской площади возле роддома стоит биллборд с рисунком кардиограммы и надписью на украинском языке высказывания Лины Костенко, которая на русском звучит так: «Нации умирают не от инфаркта, сначала у нее отнимается язык». Пробежав первый раз глазами эту фразу, я интуитвно почувствовал внутреннее несогласие. Причем, не с позиций патриота и украинца. Действительно, политическая аморфность часто приобретается через упадок национального языка и размывание национальной идентификации. Но национальное во мне далеко не на первом месте. Потому, в момент осмысления, у меня мелькнула мысль о том, что в результате утраты языка не происходит ничего страшного, а может даже весьма полезное.

В работе «… Там будет и сердце ваше», в рамках рассмотрения иерархии системы ценностей, я писал, что на вершине человеческих ценностей должна быть именно любовь к Богу и ближнему, и именно ближнему, а не приоритетно к украинцу (национальный уровень) или гражданину Украины (гражданский уровень). Ближний, это кто угодно, включая тех, кто, по светскому мнению цивилизованного пипла, портит ему комфортную жизнь (неряшливые беженцы или ленивые цыгане, агрессивные россияне или наглые африканцы). Общеизвестный факт, что в притче для иудеев Господь специально использовал доброго представителя самаритян, которых иудеи презирали. Это все равно, что сегодня рассказать украинцам притчу о добром русском наёмнике на Донбассе. И если я христианин, то и к наемникам должен относиться с любовью.

Если признать высшими ценностями те, которые проповедуют любовь и справедливость, и при этом считают, что перед этими чувствами нет «ни эллина, ни иудея, ни скифа», то в религиозном мировоззрении, это христианские ценности (все верные – во Христе Иисусе), а в атеистическом – космополитические (граждане планеты).

И в этом я вижу преодоление того, что было названо Вавилонским смешением, когда человеческая гордыня привела к появлению разных языков. Образ ли это какого-то таинственной Божественной коррекции человечества, или это просто попытка объяснить то, что люди, не смотря на происхождение от Адама и Евы, а потом от Ноя, в разных местах говорят на радикально отличающихся языках, я не знаю. Но здесь важен другой аспект, который сквозит в истории о разделении. Разные языки на планете – это нехорошо. Разные национальности и разные языки при едином общечеловеческом корне – это помеха, наказание, брак, несовершенство, которое надо бы преодолеть.

Для христианина эта мысль должна быть понятна, но я знаю многих, кто думает о себе как о верном Христу, а на самом деле,  в своих сердечных и эмоциональных делах, проявляет себе как верный нации или стране. Я уж не говорю о людях неверующих, которые имеют и политическую и национальную окраску системы ценностей.

Но если мыслить грех как разделение природы человека, когда в состоянии безволия ум «пятится назад», совесть «тянет в облака», а сердце «тянет в воду», то и разделение человечества есть глобальное проявление бракованности, или, как минимум, его несовершенства. И это разделение надо бы преодолевать, а не пытаться навязать призрачную культурную ценность отдельного языка, отдельной нации или народности. Т.е., движение должно быть не по пути сепарирования, а по пути роста однородности и взаимопонимания. И для этого язык, на котором начинают говорить с детства и слышат его в семье, ещё не умея говорить, должен быть один на всей планете. Так есть хорошо в глазах Бога.

Разделение языков как помеха

Сколько люди в не англоязычных странах тратят времени на изучение английского! А некоторые не имеют способности к языкам в принципе, обладая математическими способностями, или имея в целом ограниченные способности по всему спектру человеческих знаний. Но если бы они с самого начала начинали говорить на едином языке, они бы не подвергались языковой дискриминации. У нас все помнят о дискриминации по половому признаку или по сексуальной ориентации, а то, что нередко, специалист высокого уровня зарабатывает меньше середнячка, просто потому, что у него нет способности к языкам (когда дело не в лени), это как-то ставится на игнор. А это серьёзная проблема.

Но более важной является проблема глобального взаимпонимания, а также культурного и духовного взаимообогащения. Если взять, для примера, наше небольшое сообщество друзей на ФБ, которые выросли из своих деноминаций, и развиваются в виртуальной общине. Мы все – русскоязычные. И многие, за некоторым исключением, не могут общаться на английском так же свободно, как и украинском, русском или белорусском. И, соответственно, весь массив говорящих на иных языках (не ангельских)) ), выпадает из общения и объединения. А ведь там тоже живут люди, которые «заморачиваются» выравниванием путей перед Господом. И у них это может получаться ничуть не хуже, чем у нас, а то и лучше. И язык производит разделение объединения верных Христу, и препятствует взаимному духовному обогащению. Кстати, в апостольский период такая проблема была не существенна, ибо подавляющее большинство говорило на-греческом, а там где не говорили, Дух давал в дар знание иного языка.

Сейчас почти все во всем мире учат английский с детства. Но в силу разных способностей, некоторые приобретают навык близкий к совершенству, а есть те мои знакомые, которые имели в школе отличную оценку, учат его всю жизнь, работают в иностранной компании, но понимают, что полноценное общение невозможно, а только вынужденное по работе, с напрягом и надрывом, если нужно правильно выразить сложную мысль. Разные способности к языкам обусловлены разной наследственностью, менталитетом и даже востребованностью навыка. Но, если бы этот язык изучался с молоком матери, то проблем бы не было, не было бы стен технического непонимания, не было бы дискриминации менее способных к языкам. И не было поводов к национальной гордыне и разделениям.

Единый язык человечества

Так исторически и культурно сложилось, что языком межнационального общения стал английский язык. Он является основой языков программирования для обозначения, тэгов, операндов, команд и т.п. Потому, вполне оправданы его претензии на роль всепланетного языка. И это было бы здорово, если бы весь земной шарик говорил на одном языке, не цепляясь за свою культурную, национальную и языковую идентификацию, как за инструмент разделения и повод к национальной или гражданской гордыне.

Я понимаю, что это пока нереально. Но я не боюсь процесса утраты языковой идентификации (как в мотиве слогана на биллборде), поскольку выше ценю взаимопонимание и единство, чем то, что я принадлежу нации и стране. Подумаем сами. Ведь в вечности все будут общаться на одном языке. Думаю, это будет язык сердца, которому, возможно не нужна лингвистическая форма, и который будет языком эмоций. А, возможно, будет и лингвистическая форма языка, коль мы получим совершенные тела по подобию нынешнего тела. И мы его унаследуем и обучимся ему в воскресении тела. В «жизни будущего века» совершенно точно не будет разделения на страны и национальности, раз к этому ясно призывает Павел, побывавший на третьем Небе, и слышавший незнакомый ему язык.

Гордыня и патриотизм

Так может и нам не стоит цепляться за языки и национальности, как имеющее какую то ценность. «Что у людей в почете, для Бога – мерзость». (Лк. 16.15) Мне скажут – контекст не тот. А я отвечу, что релевантность глубоко внутри, ибо корень тот же – гордость. И гордиться своей мнимой праведностью или национальной принадлежностью, одинаково порочно. Не ценно в глазах Бога украинское, российское или французское, если по Его же откровению, это возникло в наказание за гордыню.

Для воспитания сегодняшнего человека на конкретной языковой территории, местная культура важна для взросления. Но потом человек читает и знакомится с лучшими культурными приобретениями человечества на всей планете. Я читаю книги авторов со всего мира, в часто, не совсем качественных переводах. А лучше бы я имел доступ ко всем достижениям на одном языке, и по мере возникновения культурных феноменов высокого качества, а не спустя годы с некоторым искжением смысловой и эмоциональной нагрузки. Потому я ценю свою национальную идентификацию на порядок ниже общечеловеческой, а языком пользуюсь тем, на котором говорил с рождения. Для Днепродзержинска он преимущественно русский. И меня не смущает, что это язык оккупантов. Это просто удобно и достаточно широко. Но если бы я, живя в Украине, с детства говорил на английском, то в состоянии нынешнего осмысления иерархии ценностей, меня бы это не смущало. И детей бы и внуков можно было бы сразу учить на всепланетном, не заморачиваясь с такими понятиями, как культурное наследие. Перевели же мы Гомера на русский. Все самое важное можно перевести на единый язык, если в этом есть смысл, или творить новое на общем языке.

И я вижу смысл отказаться от национальных предрассудков и опасений утраты мотивов для национальной или гражданской гордыни, которая реализуется в одном из низменных мотивов манипулирования властью своим народом – патриотизме. Ведь патриотизм – это продукт несовершенства и разделений в человечестве. Если бы все говорили на одном языке и не делили себя на нации, то один существеннейший повод для войн просто исчез бы.

Хотя Лев Толстой мыслил не так, как я сейчас, но интуитивно прозрел до неестественности патриотизма для сообщества верных Христу, где нет разделений по национальному признаку. Мне уже несколько раз приходилось высказывать мысль о том, что патриотизм в наше время есть чувство неестественное, неразумное, вредное, причиняющее большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество, и что поэтому чувство это не должно быть воспитываемо, как это делается теперь, – а, напротив, подавляемо и уничтожаемо всеми зависящими от разумных людей средствами. И граф недалёк от истины, особенно глядя на сегодняшнюю Россию, и подавляющее большинство тоталитарных государств в их манипуляциях собственным народом на почве патриотизма или нацизма.

Потому не вижу смысла цепляться за свой язык, свою культуру, свою нацию. Ибо культура человечества в целом всегда выше и качественнее самобытности только местной культуры. И как не крути, в современных украино-российских отношениях, но наши ситуативные враги, агрессивно настроенные россияне – тоже люди. И Церковь должна прививать такое видение, в русле сказанного Павлом о бессмысленности разделений по национальному признаку.

Лично я склонен к космополитизму, и как человек, и как христианин. И готов к отказу от признаков национальной идентификации ради ровного отношения ко всем людям и для перспективного восстановления утраченного в Вавилонском смешении. И потому почувствовал внутреннее несогласие с националистическим подтекстом надписи на биллборде. Нет ценности в куче языков на планете, ибо это дискриминирует людей, производит разделение и порождает мотивы для гордыни.

«Но не все имеют такое знание».

К сожалению.

Когда верстался номер…

Да, статья закончена. Вывод напрашивается сам по себе. Христианство – космополитично. Потому разделения церкви по национальному или гражданскому принципу – это от мира и от людей. Допустимо только территориальное деление по месту нахождения конкретной общины (поместно). И это все ясно, когда стоишь на христианской платформе, а не на православной, да ещё и в Украине.

Сегодня наткнулся на пост на ФБ моего товарища по Московской духовной школе, спикера УПЦ, прот. Николая Данилевича. Потом прошелся по его ленте, посмотрел, как он занимается апологией УПЦ перед патриотами, атеистами и КП-эшниками. Местами защита выглядит как просто оправдания, а местами и все весьма складно и зачётно. Но, в любом случае защищается квазицерковная система от нападок людей, у которых национальное и гражданское однозначно поставлено выше. И отвечая им, священник вынужден опускаться на их уровень, оправдывая какие-то действия, которые сложно оправдать в принципе, поскольку они свидетельствуют о противоположной по направлению идеологизации церковной структуры.

Вспомнились слова Кураева, которые он сказал по поводу выступления Чаплина, и того, что никто из иерархов не встал и не сказал спикеру РПЦ, что он «метет» явно нехристианскую «пургу» об оправдании превентивной российской агрессии. Но ведь те, кто с амвонов проклинает бандеровцев, не хочет отпевать украинских воинов АТО, делает освящения сепарастам, или наоборот проклинает «російських запроданців», «кремлівських лизоблюдів» и «московських попів», тоже, как и Чаплин, поставили национальное выше религиозного, выше Христа.

И в данном случае, я говорю это не ради пафоса. Сама структура апостольского христианства космополитична. Мы видим общины, но не видим того, что разные провинции Римской империи с явными этническими различиями, пытаются выделить национальное руководство. И чтобы это мирское выкорчевать, Павел и произносит свою знаменитую космополитическую формулу: 10 Облачившись в новое естество, которое обновляется непрестанно по образу Творца своего ради познания Его. 11 И нет уже здесь ни язычника, ни иудея, нет обрезания или необрезания, нет ни варвара, ни скифа, ни раба нет, ни свободного, но есть Христос, Он – всё и во всем. (Кол. 3:11)

То же, что происходит в Православии, когда есть понятие автокефальной церкви (с отдельной «кормушкой»), уже, само по себе не нормально, ибо практически всегда каноническая территория совпадает с границами конкретной страны. Сама каноничность и установленные правила отделения через механизм власти тоже очень далеки от духа Христова. То же, что происходит в разделении православия в Украине, это конгломерат перемешанных национальных, канонических и гражданских мотивов. И все это очень далеко от христианства по духу, от космополитизма и возвышения адептов над национальными и гражданскими ценностями.

Я не раз уже писал, и еще раз напишу, – кривое и косое это православие. Нет в нем духа единения, а есть борьба за власть и влияние над ходячими источниками пожертвований на небедную жизнь епископата, и крохи, падающие со стола «князей церкви», для священства. А если есть дух разделения и взаимных упреков и оправданий, не в области грехов и страстей, а разных уровней ценностей мира сего, то у меня рождается несколько более радикальных вопросов, чем у Кураева.

Церковь Православная, а ты, вообще Христова? Не коробит тебя тот факт, что ведется скрупулёзная статистика преемственности рукопложений от апостолов, но заповеди Павла оказывается вне плоскости реальной церковной жизни и практики? Не стыдно ли называться «самой истинной», но при этом существовать так, что поносится имя Господне, и за действия иерархии, и за дела адептов?

И, к сожалению, есть уверенность, что не коробит и не стыдно.

Потому что не Христова.